Всемирная история. Том 2. Бронзовый век

Среди табличек кеттских архивов одни из самых многочисленных и больших по размеру(и притом хуже всего написанных – это таблички с записями подобных обращений к оракулу. Они составляют любопытный памятник бесполезно растраченной изобретательности. Магия так же стара, как и сами люди, и ее часто рассматривают в одном ряду с религией. Но это вряд ли правомерно, ибо магия соответствует более примитивному уровню мышления. Древний человек, ущемленный отсутствием или недоступностью объекта, которым он бы хотел распоряжаться, инстинктивно воспроизводил в виде некоей мимикрии желаемое действие над чем-то, что заменяло этот объект. Из этого опыта выросла вера в действенность «аналогических» методов, которые мы называем магией. Они зиждится на изощренной символике, при которой в ритуальных действиях могут использоваться самые различные замещающие объекты, от «волоска из шкуры собаки, которая тебя укусила» до чего-нибудь, имеющего самую поверхностную общность с объектом, например, случайного сходства названия. Отрицательные результаты всегда легко объяснялись вмешательством обратной магии. Поэтому было бы удивительно, если бы вера в магию не была у сельского населения Анатолии во II тысячелетии до н.э. такой же составной частью мышления, какой она была, как нам известно, в Вавилоне и в Ассирии.

При переписке между государствами существовали свои специфические формы обращения. Вот характерный пример обращения зависимого царька к своему господину: «Царю, моему господину, моему Солнцу – так говорит раб твой Риббади: к ногам моего господина, моего Солнца я припадаю семь и семь раз». При этом он называл себя «собакой» своего господина. В ответ на это «брат» выражал приветствие своему корреспонденту примерно в такой форме: «Я благополучен — а ты, твои жены, дома, твои сыновья, твои кони, твои колесницы, твои войска, твоя страна, твои вельможи — да будут весьма благополучны».