
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вымысел и факты, как кажется в начале, легко отличимы друг от друга. Но чем ближе к финалу текста, тем неразличимее они становятся, а сам текст из стиля записи в блоге переходит в стиль художественной повести.
Поставила всего три за то, что такая книга не должна была быть интересна никому, кроме автора. Во время чтения кажется, будто подслушиваешь чужие разговоры и подглядываешь в узкую щель между дверью и косяком за жизнью известных тебе людей. И невозможно отделаться от стыдливого чувства.
Личность описываемого очевидна не только в интимности переживаний или изложенных фактов, но и в выборе этих фактов. Так, на протяжении порой объемных отрезков текста идет перечисление, кажется, абсолютно незначительных событий, не имеющих отголосков в других частях произведения: кто пришел первый, кто опоздал, кто сел там, а кто - рядом и так далее. Но вместе с тем, все эти мелочи, запавшие в память повествователю, сделали текст.
И спасибо за рефлексию относительно текстов песен. Многое будет прослушано иначе.

Перечитал эту книгу буквально за день. Можете счесть меня безумным фанбоем и идолопоклонником, но эта книга достойна того, чтобы ее иногда перечитывать, хотя бы частями. Для меня это не только документальное повествование о музыкальной группе -- это еще и роман о "незолотой" молодежи, это и автобиография одного из моих кумиров, и даже в известном смысле инструкция к жизни.

Самое важное из того немногого, что дает данная книга своему читателю — новое понимание текстов группы "Макулатура".
На самом деле, мне достаточно тяжело даются подобные книги — слишком уж много в них "грязного белья", в котором неприятно копаться. Однако, после этого многие строки из песен приобретают совершенно новый окрас.

Жак Лакан, все фильмы Годара и прочая херня в голове мешали Лео любить обычную девушку.

Наш вагон был последний, и когда мы вышли в тамбур, увидели в дверное окошко радугу на фоне вечернего неба. Это было очень красиво. Один из нас дёрнул ручку, и дверь вдруг открылась. И вся эта красота с шумом колёс ворвалась в тамбур и досталась только нам четверым. Рельсы и лес по краям стремительно убегали назад, завораживая, призывая выброситься из движущегося поезда навстречу природе и яркой природе. Мы вчетвером, опасно стоя у дверного проёма, любовались и пили вино, благодарные такому подарку, лучшему, который только можно было получить в конце тура.

Тогда, выбравшись из-под завалов и освоившись, став последними представителями исчезающей лишней расы, будем жить втроем в радиоактивной квартире разваленного дома. Я буду гулять с ребенком, как отец гулял со мной, только не по тайге, а по сияющим ядовитым развалинам, и рассказывать, чем раньше были эти руины, какой суетливо-бессмысленной была жизнь. Пересказывать фабулы великих романов мировой литературы и читать немногочисленные стихи, которые знаю, в красивом постапокалипсическом закате. Все, что я смогу передать ребенку, — свою печаль. Однажды ребенок поднимет на меня полные слез глаза и спросит, зачем я произвел его на свет.














Другие издания


