Возникновение и развитие научного факта

Чем объяснить, что бактериологи в течение длительного времени не замечали явления вариабельности микроорганизмов? Ведь была эпоха, когда, несмотря на многообразие мнений и мало связанных между собой наблюдений, все же доминировала вера в изменчивость бактерий. Так, Бильрот (Billroth) был убежден, что существует только одна универсальная Coccobakteria septica, которая, изменяясь, способна принимать различные формы. Затем наступил классический период Пастера и Коха. Под влиянием убедительных практических успехов и личностей этих ученых образовался догматический стиль в бактериологическом мышлении. Признавались только вполне ортодоксальные методы, с помощью которых получали лишь ограниченные, унифицированные результаты. Например, бактериальные культуры прививались только через 24 часа. Слишком свежие (2 или 3 часа) или слишком старые (около б месяцев) культуры не рассматривались как предмет исследования. Поэтому от внимания исследователей ускользали все вторичные изменения культур, которые и составляют исходный пункт науки об изменчивости микроорганизмов в соответствии с новым стилем мышления. Те явления, которые не соответствовали принятой схеме описания, объявлялись «инволюционными формами», патологиями, либо «искусственными модификациями», появляющимися под влиянием внешних условий.

Чтобы непосредственно видеть форму, исследователь должен иметь опыт мыслительной работы в соответствующей области. Способность непосредственно воспринимать смысл, форму, целостность приобретается только большой экспериментальной практикой, которой предшествует основательная подготовка. Однако, приобретая эту способность, мы в то же время утрачиваем другую: видеть нечто такое, что не согласуется с воспринимаемой формой. Именно эта готовность к ограниченному восприятию является основной составляющей частью стиля мышления. Таким образом, видение формы - это определяющая функция стиля мышления. Мы еще остановимся на этом подробнее, сейчас же заметим, что понятие опыта, связанного с экспериментом, раскрывая некую присущую ему иррациональность, приобретает существенное значение для теории познания.

Противоположностью непосредственному видению формы является первичное, неясное и непосредственное видение: оно хаотично, запутанно, в его формировании участвуют отдельные моменты различных стилей мышления, разнонаправленные импульсы расшатывают это восприятие, превращают его в поединок возможных мыслительных стратегий. В нем нет ничего постоянного, признаваемого за факт. В поле такого видения объект может быть как одним, так и другим. Нет твердого основания, четких границ, устойчивости, «твердой почвы фактов». Поэтому каждое эмпирическое открытия может считаться дополнением, дальнейшей разработкой, развитием или трансформацией стиля мышления.