
Английские леди
EmmaW
- 50 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Романы Мэри Элизабет Брэддон можно смело назвать остросюжетными для сдержанной викторианской эпохи. Судите сами: шантаж, убийство, много лет хранимые секреты, сомнительные знакомства, свидания заполночь. Роман и сегодня воспринимается очень живо и был бы в сто раз лучше, если бы был написан от лица здравомыслящего человека, а то все эти чахоточные барышни только и делают, что бледнеют и выдают прочувствованные монологи из серии «ах, я не могу представить свою жизнь без вас».
Как всегда посмеялась с аннотации. Только старшеклассница могла написать такое «рассказ о запоздалой любви солидного, всеми уважаемого человека, который, прожив уже немало лет, даже не подозревал, на что способно настоящее чувство…» о 38-летнем мужчине. Доктор Олливент влюбляется в 17-летнюю дочь своего друга детства, который тяжело болен и просит Олливента стать опекуном Флоры. Впрочем, возраст героев условен – выдавая в год по три романа, видимо, непросто запомнить такие мелочи, так что возраст доктора скачет от 35 до 38, а Флоры – от 17 до 19. И кто бы мне объяснил, отчего же это умные и зрелые мужчины так склонны влюбляться в глупеньких девочек («Что могут вообще значить паровые двигатели, ткацкие станки и другие такие штуки?» – вопрошает девушка у доктора). Физиологический аспект я прекрасно понимаю, но здесь речь идёт именно что о глубоком чувстве. Извечное желание вылепить свою Галатею?.. В романе их аж две, каждую из них мужчины вытачивают на свой лад и под свои вкусы – доктор учит Флору латыни (каков зануда!), Уолтер Лейбэн читает полуграмотной Лу Шекспира и Байрона. Луиза мне нравится намного больше – она не только красива, обладает добрым сердцем и трудолюбием, но еще и умна, тонко чувствует и способна на потрясающие поступки, даром что выросла на улице с сомнительной репутацией. Флора на её фоне – пустоголовый цветок, заботливо взрощенный в теплице, от которого нет никакого проку. Даже после замужества Флора ведёт такое же бесполезное существование, ограничиваясь подбором цветов в вазы и не заморачиваясь составлением меню для ужина, проверкой счетов или выбором занавесок.
Образы мужчин гораздо интереснее. Добропорядочный доктор оказывается способен на неожиданные и не очень-то правильные с точки зрения нравственности вещи, что, прямо скажем, нехарактерно для такого рода романов, герои которых чуть ли не идеальны. Молодой художник Уолтэр Лейбэн, в которого влюбляется Флора, отличается живым нравом, некоторым тщеславием и опять-таки мучается моральными дилеммами. Джарред Гарнер и вовсе живёт нечестным трудом, помогая картинам «становиться лучше», т. е. выдавая современное творчество за Рубенса и Тициана, и вообще катится по наклонной. Только отец Флоры жуткий зануда, но ему так и положено – он болен и обеспокоен судьбой дочери. С болезнями в романе положительно перебор. Из пяти главных героев тяжело болеют четверо. Причём, в большинстве случаев это не сердце, не желудок, не сломанная нога, а нервное расстройство, которое на несколько месяцев выключает человека из жизни. Просто жесть (и откровенно утомительно для читателя).
В общем, роман оказался неожиданно хорош и не уступает более известному «Тайна леди Одли». Сюжетные ходы и главные интриги я, увы, срисовала на раз, но читала всё равно с интересом. Чувствуется влияние Диккенса, но без его тяжеловесности и морализиторства, кульминационные моменты очень хороши, ну а описывать сады, гостиные и шумные лондонские улицы английские классики всегда умели. Отдельно доставили удовольствие мелкие моменты касательно семейной жизни и хозяйства. Вот, к примеру, отличный совет молодым жёнам: «Хороший обед играет определенную роль в семейной жизни; расстроенный муж будет иметь более хорошее настроение после поджаренных куропаток, чем после обычных телячьих ножек и каперсового соуса».
Единственное, что подкачало, – это очень небрежный перевод. Без оригинала оценить, конечно, сложно, но некоторые ляпы невозможно не заметить. К тому же кругозор переводчика стремится к нулю: не знать Шелли, Вордсворта или кто такая Синдерелла – для переводчика английской классики это за гранью.










Другие издания
