Герои 1812 года глазами советских интеллигентов
Герои 1812 года / Сост. В. Левченко. — М.: Молодая гвардия, 1987. — 608 с.: ил. (Жизнь замечательных людей)
Этот сборник был издан к 175-летию войны 1812 года тиражом в 200 тысяч экземпляров. Составляют его 12 легковесных биографических очерков и серьёзная статья о боевых наградах 1812 г. Все авторы (их 14, а не 13, ибо очерк о Платове писали двое) должны были хорошо заработать: гонорар в издательстве «Молодая гвардия» зависел от тиража. Мне известен прецедент, когда автор книги, изданной тиражом 125 тысяч, получил 6 тысяч рублей; в нашем случае тираж ещё выше, и хотя авторов много, каждый из них должен был получить рублей по 500, если не больше (для сравнения: в 1987 г. среднемесячная заработная плата «работающих в отраслях экономики» составляла 202,9 руб.). При этом требования к авторам были минимальные: надо было всего лишь представить связный текст на заданную тему, подпустив как можно больше патриотической риторики. Источники информации указывать не требовалось (один из авторов, Александр Валькович, дал несколько ссылок на архивные фонды, но я подозреваю, что ему пришлось преодолевать сопротивление редакции). В отдельных очерках есть элементы беллетризации текста, что, видимо, приветствовалось, но только автор очерка о Герасиме Курине воспользовался этим в полной мере: ввёл ряд вымышленных персонажей и сочинил диалоги.
Поражает чрезвычайная пестрота лиц, привлечённых к данному издательскому проекту: они представляли разные поколения (годы рождения — от 1931 до 1961), имели разный образовательный уровень (причём далеко не у всех было историческое образование, хотя бы в рамках провинциального советского пединститута), и только один человек имел авторитет в научных кругах (Валерий Александрович Дуров, автор статьи о наградах). Очень разной оказалась и дальнейшая судьба всех этих лиц. Мало-мальски пристойную научную карьеру сделала только Лидия Ивченко, ставшая выдающимся специалистом по Бородинской битве. Вольдемар Балязин, подававший в молодости некоторые надежды, уже на момент участия в данном сборнике совсем забросил науку, а в дальнейшем и вовсе прочно увяз в болоте «научпопа» и беллетристики. Говорить о других участниках проекта не вижу смысла: кто-то много печатался, оставаясь малоизвестным; кто-то канул в Лету.
Не следует думать, что задачи, стоявшие перед авторами, были чересчур просты. Интернета в 1980-х гг. не было, поиск информации занимал много времени, а для ознакомления с необходимой для работы научной и мемуарной литературой, почти в 100% случаев дореволюционной, приходилось часами сидеть в библиотеках. Сейчас биографические очерки, составляющие книгу, могут показаться убогими и примитивными, но в своё время некоторые из них читались с интересом. Цитаты из малодоступных широкой публике книг вообще были на вес золота. Кстати, многие публикации XIX века всё ещё не оцифрованы, следовательно — малодоступны; а книгу «Герои 1812 года» легко найти и в бумажном виде, и в электронном. И разве не интересно узнать из первых уст, о чём беседовал в августе 1812 г. Наполеон с попавшим в плен русским генералом П.А. Тучковым? (см. с. 321—322). Или прочитать личное письмо Александра I Барклаю-де-Толли от 24 ноября 1812 г., где император оценивает деятельность адресата в бытность его военным министром и главнокомандующим? (см. обширные фрагменты этого письма в очерке Балязина: с. 25; с. 41—42).
Но не все очерки, составившие данную книгу, одинаково полезны. Многие откровенно слабы в чисто литературном отношении, и уже из-за этого читать их тяжеловато. Есть и прямые погрешности против русского языка; у Лидии Ивченко, например, читаем: «Он не умел служить за страх, а за совесть» (с. 204). По-русски так не говорят. И здесь, между прочим, становится ясно, что книга не редактировалась. Хотя на концевой странице красуются фамилии аж двух редакторов. Причём один из них (какое совпадение!) выступает также в роли одного из авторов...
Есть и стилистические шероховатости. Местами трудно удержаться от улыбки:
Собираясь на могилах умерших и погибших, казаки выпивали крепкого мёда и заунывно пели… (с. 59).
Или вот это место, уже из другого очерка:
… Но фельдмаршал хотел знать мнение боевого генерала, пришедшего последним в запылённом мундире прямо с передовой (с. 150).
Ага, прямо с передовой. Из траншеи вылез…
Не обошлось и без удивительных баек в духе барона Мюнхгаузена:
24 мая Ла-Манш был буквально забит военными судами, стоявшими в два ряда от побережья Франции до берегов Англии. (с.113)
Ширина пролива Ла-Манш на востоке, в самом узком его месте — 32 км. Ширина парусного линейного корабля XIX века не превышала 17 м (обычно много меньше, 10—13 м). Предлагаю любознательным читателям самим подсчитать, сколько требовалось линейных кораблей (до уровня фрегатов опускаться не будем), чтобы забить Ла-Манш от побережья Франции до берегов Англии, да ещё и в два ряда. А потом поинтересоваться численностью военных флотов морских держав того времени.
В одном из очерков есть даже и конспирология. Подготовка книги к печати счастливым образом совпала с горбачёвской кампанией «гласности»: с марта 1987 г. в библиотеках началось возвращение книг из спецхранов в открытые фонды, цензура утратила бдительность, и один из авторов этим воспользовался. Посреди очерка о Коновницыне мы обнаруживаем многостраничную (с. 249—256) вставку с изложением историософских взглядов автора. Словосочетания «крепостное право» мы у него не увидим, его заменяет благопристойный эвфемизм «традиционный уклад жизни народа»; Наполеон – жалкая марионетка «банкирского спрута Ротшильдов»; цель вторжения в Россию была в том, чтобы «поставить её хозяйство на буржуазный капиталистический лад, а древний уклад “раздавить”, то есть уничтожить в народе национальное начало и привить ему космополитическое и безродное» (с. 251). А вы думали, наверно, что борьба с космополитизмом — сталинская политическая кампания 1948—1953 гг.? Не-ет, дорогие мои, всё ещё в 1812 году началось! Вообще весь этот вставной текст прекрасен в своём откровенном безумии, и я его вам горячо рекомендую (поскольку это вставка, всё прочее можно и не читать). Будут здесь и масоны, и русская духовность, и силы мирового зла, которым извечно противостоит наша великая и прекрасная Россия – в общем, весь традиционный набор свихнувшихся на теме масонского заговора.
Отступление историософского содержания сделал и ещё один автор, но этот уложился в одну неполную страничку текста, и его проповедь несколько иного сорта. Невозможно понять её смысл и значение, не зная о подписании Советским Союзом в 1975 г. Заключительного Хельсинкского акта, содержавшего обязательство соблюдать права и свободы граждан, о существовании в 1975-1981 гг. диссидентских Хельсинских групп и о жёсткой борьбе с ними властей, с использованием как административных, так и пропагандистских методов. Наш автор, видимо, в такой степени находился под воздействием анти-диссидентской риторики, что счёл нужным обратить её в прошлое: «Согласно буржуазному пониманию свободы, не изменившемуся и к настоящему времени, она обязательно должна быть письменно регламентирована как “права человека” и распространяться по всему миру, причём для распространения её годятся все средства — от меча до подкупа и создания “общественного мнения”» (с. 477). Но нас-то с пути не собьёшь, у нас испокон века своя система ценностей: «В противоположность этому традиционное в России понимание свободы не придавало такого значения “личным правам”, но высокому праву каждого народа иметь такое устройство государства, какое он пожелает и какое привычно для каждого народа» (с. 478). То есть, применительно к реалиям 1812 года, самодержавие и крепостничество — наше всё... Скрепы, как сказал бы в наше время какой-нибудь матёрый лоялист вроде Никиты Михалкова.
Но ещё больше, чем эти два борца с чуждыми нам ценностями, «отличился» третий автор, идеологически нейтральный. Он писал очерк о генерале Раевском, который, среди прочего, сыграл некоторую роль в жизни Пушкина. Эта тема непременно должна была всплыть. Итак, маленький экскурс в область пушкинистики от Константина Ковалёва:
Юные лицеисты любили собираться вечерами у Пети Чаадаева (с. 181).
Речь идёт о событиях 1816 г., когда «Петя Чаадаев» служил в Лейб-гвардии Гусарском полку, расквартированном в Царском Селе.
К этому времени «Пете Чаадаеву» исполнилось уже 22 года, и за его плечами была война 1812-1814 гг. Он многократно участвовал в кровопролитных боях (Бородино, Тарутино, Малоярославец, Лютцен, Бауцен, Кульм) и побывал с русской армией в Париже; имел два ордена (русский Cв. Анны 4-й степени, прусский «За заслуги») и так называемый Кульмский крест. Но автор очерка все эти боевые награды ни в грош не ценит (а может быть, даже и вовсе о них не знает). И для него корнет Чаадаев, кумир юных лицеистов, просто «Петя»...
На следующей странице автор продолжает удивлять читателя:
Александр I решил сослать поэта в Сибирь и назвал Пушкина “бунтовщиком хуже Пугачёва” (с.182). Это написал не какой-нибудь старый маразматик с провалами в памяти, а довольно молодой человек (р. 1955), выпускник Московского педагогического государственного университета, учившийся на историческом факультете. И ведь далеко пошёл! «Википедия» сообщает о нём следующие сведения: «единственный на отделение литературы и языка Академии наук СССР аспирант с Ленинской стипендией, а затем и научный сотрудник Института мировой литературы имени Горького РАН (ИМЛИ РАН), учёный секретарь Пушкинской комиссии и первый главный редактор издательства “Наследие” ИМЛИ РАН (с конца 1980-х и до середины 1990-х годов)». Сильно, правда? А ведь можно подумать, что этот человек даже и в средней школе не обучен. Фраза «бунтовщик хуже Пугачёва» цитировалась в двух советских учебниках, по истории за 8-й класс и по литературе за 9-й класс; следовательно, каждый приличный школьник должен был знать, кто это сказал, когда и о ком. Почему же Константин Ковалёв ничего этого не знает, при всех его вышеперечисленных регалиях? У меня даже и версий нет. Предлагайте свои.
Я не буду перечислять мелкие фактические ошибки, допущенные другими авторами: это выше моих слабых сил. К тому же главный недостаток этой книги не в частных ошибках, а в том, что она морально устарела. Прошло тридцать лет и три года; изучение войны с Наполеоном успело выйти на новый уровень; о её героях даже из «Википедии» можно узнать нечто новое. А когда оцифруют все публикации XIX века, рецензируемая книга будет представлять интерес только для исследователей, изучающих менталитет сервильной советской интеллигенции 1980-х годов.
14 понравилось
