Страх: «Страшный» рассказ русских и зарубежных писателей

Настоящий сборник — своеобразная «антология страха»‎. Включённые в него рассказы отечественных и зарубежных писателей отражают всевозможные проявления страха — одного из наиболее сильных человеческих чувств, предопределяющим образом влияющего на жизнь и судьбу человека. Страх перед прошлым и возмездием за совершённое преступление или измену. Мистический страх перед неведомым или сверхъестественным. Страх, внушаемый снами, призраками, домовыми. Комический, мнимый или напрасный страх. Страх за св...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

67 оценок

5
42%
4
39%
3
18%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 73Хотят прочитать 120

Рецензии

boservas
16 октября 2020
Привидение в придачу к мебели
Блистательная юмористическая повесть Уайльда является последним "Прости!" европейской литературы, сказанным некогда царившей в ней готике. Пародийные попытки распрощаться с ней делали еще Джейн Остин в "Нортенгенском аббатстве" и Пикоком а "Аббатстве кошмаров". Обращает внимание, что в обоих случаях авторам для их задумок потребовались аббатства, а вот Уайльд умудрился обойтись без них.
В конце XIX века, когда Уайльд писал свою повесть, реализм в литературе наступал по всем фронтам, но романтизм и готика еще удерживали некоторые позиции, и, что касается именно готики, романы Радклифф, Уолполла, Скотта, Рива и Льюиса, хотя уже и устарели, но еще продолжали привлекать читательское внимание.
Итак, пародийно описанный конфликт между сегодняшним (на тот момент) прагматичным реальным миром и уходящим старым веком, гремящим цепями привидений вчерашнего дня. Естественно, что представителем готического мира выступает старая добрая старушка Европа, это могла быть и Франция, и Италия, и Германия, но для автора-англичанина логичнее всего было представить европейскую готику родной Англией. А вот в роли прагматиков сегодняшнего дня могли выступить только американцы - представители самой молодой нации, не обремененной готическими европейскими предрассудками. Их совершенно не напрягает наличие в покупаемом ими замке какого-то там привидения. Их ответ: "пусть привидение идет вместе с мебелью".
На самом деле у американцев тоже хватало своих готических кошмаров, сосредоточенных в графствах Новой Англии, через 30-40 лет уже после Уайльда эту тему реанимирует и сделает на ней имя американский писатель Лавкрафт, но сейчас не об этом.
Американцы Уайльда абсолютные прагматики, начиная с отца семейства - господина посла Отиса - и заканчивая парочкой близнецов. Столкновение американского прагматизма с европейским готическим романтизмом заканчивается в пользу первого. Бедный сэо Симон де Кентервиль не то, что не смог произвести должного ужасного впечатления на невосприимчивое семейство - все эти пятна крови, громовые раскаты и звон ржавых цепей их совершенно не трогают и пугают, более того, они предлагают несчастному привидению технические средства по устранению его фирменных "пуголок".
В результате загнанным и запуганным оказывается тот, кто сам должен пугать, привидение окончательно дискредитировано в профессиональном плане, и погружается в непреодолимую депрессию, его существование превращается в сущий ад.
И все же романтизм еще окончательно не выветрился даже у крайне практичных американцев. Носительницей этого качества предстает юная художница Вирджиния, дочь благородного американского семейства, пишущая кровавые закаты. Вот он - мостик к уходящей готике, именно этот мостик и спасает сэра Симона - Вирджиния помогает ему покинуть свое "призрачное" качество и обрести такой желанный вечный покой.
И этот покой символизирует еще и уходящую на пенсию готику, которая еще даст свежие побеги в виде жанров ужаса, или, как принято его называть на английский манер, хоррора, но в своем классическом виде уляжется в толстые тома, снимаемые с полок книжных шкафов только самыми верными почитателями классики.

Читать далее
225 понравилось
6,6K
Yulichka_2304
26 ноября 2021
— А это правда, что на этом самом месте вы убили свою жену? — Правда, но она была дурна собой и совершенно не умела готовить.
Весело, метко и остроумно описал Оскар Уайлд сожительство американской семьи Отисов и одинокого английского приведения в фамильном замке Кентервилей. В своей небольшой повести он успешно и с долей присущей ему иронии показал противостояние грядущих перемен и пытающимися держать свои позиции условностями изживающих себя традиций. Причём речь идёт не только о смене литературных направлений тех лет, но и о катаклизмах, происходящих в современных на тот момент реалиях.
Американский посол приобрёл старинный замок в Кентервиле, но был предупреждён заранее о том, что в замке уже много лет обитает привидение. По рассказам, привидение наводит ужас на всех свидетелей его существования, а у некоторых даже не выдерживало сердце от богатой на впечатления встречи. Но семейство Отисов ни само кентервильское привидение, ни его усидчивые попытки их напугать нисколько не выводят из состояния здорового равновесия. Уайлд изящно поддел американцев за их слегка циничный прагматизм и здоровый утилитаризм, описывая как мистер Отис предлагает несчастному призраку машинное масло "Восходящее солнце демократии" для смазывания грохочущих цепей, а миссис Отис любезно рекомендует настойку от несварения желудка. Им даже совершенно наплевать на кровавое пятно возле камина, о присутствии которого на ковре ежедневно так тщательно заботится ответственное привидение, так как его можно стереть отличным пятновыводителем "Пинкертон".
Семейство настолько запугало несчастного сэра де Кентервиля, что привидение заполучило нервный срыв и впало в депрессию. И только пятнадцатилетния Вирджиния, начинающая художница, проявила хоть какое-то сочувствие к бедолаге и помогла ему обрести давно заслуженный покой.
Читать далее
163 понравилось
3,3K
boservas
26 октября 2019
Три гроба в одном рассказе
В этом пикантном рассказе Антон Павлович умудряется высмеять сразу два явления, достойных высмеивания. В качестве формы под огонь попали так называемые "святочные рассказы", которые в 70-80 годы позапрошлого вера сделались необычайно востребованными, это был такой запоздалый вздох уходящего романтизма, и робкие биения будущего "ужасного" жанра. Такие рассказы публиковались чуть ли не в каждой газете и журнале, нагнетая мистический ужас и оставляя, как правило, вопрос, а с чего всё это произошло - открытым.
В качестве содержания высмеиваются очень популярные во второй половине XIX века в Европе и Америке сеансы спиритизма и столоверчения. Вся "благородная" публика сходила с ума, вызывая духов своих умерших родственников и великих людей. Масса знаменитых и уважаемых столпов общества были не чужды этой забавы, в их число входили такие люди как Конан Дойль, Дюма, Дизраели, Бутлеров, А.К.Толстой, сам император Александр II. Дошло до того, что знать стала проводить сеансы спиритизма вместо балов, предпочитая их театру и опере.
Чехов тоже не миновал этого увлечения, однажды он участвовал в подобном сеансе и рискнул вызвать дух, ни много ни мало, самого Тургенева. И Иван Сергеевич ему предсказал: „Жизнь твоя близится к закату“.
Эту фразу Чехов запомнил накрепко и вложил её в уста духа Спинозы, дающего предсказание герою рассказа Панихидину. С этого и начались "жуткие" приключения господина с жизнерадостной фамилией. С фамилиями и географическими названиями Чехов играет в этом рассказе с небывалым озорством, кроме Панихидина тут присутствуют господа Трупов, Упокоев, Погостов, Кладбищенский. А происходит всё это в Успении-на-Могильцах и в Мёртвом переулке.
Чехов сгущает краски до абсурда, добиваясь главного - откровенного безудержного смеха читателей. А кто же были эти читатели как не те же, кто почитывал такие популярные "святочные рассказы", вот тут и вспомнится другой великий юморист русской литературы - Николай Васильевич: "Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. Эх, вы..."

Читать далее
142 понравилось
1,3K