Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 6. Григорий Горин

Антология состоит из рассказов, пьес, фотографий и заметок о коллегах. Ее содержание хронологично, и в нем прослеживается эволюция мысли писателя. Написанное самим автором предисловие о самом себе перекликается стилем с заметками о коллегах. В нем юмор полон внутренней поэтичности. Совпадение, но автор пишет и веселые стихи.

Оканчивая школу, я уже твердо решил, что стану писателем. Поэтому поступил в медицинский институт.

Другие предисловия размышляют скорей на тему юмора, чем об авторе. И это становится ясно на протяжении знакомства с творчеством Григория Горина. Его рассказы показывают человека, который, столкнувшись с действительностью, хочет быть таким же, как все, либо удивляется тому, что он - один из многих. Обе эти ситуации оборачиваются трагедией: начальник завода не может материться на подчиненных, как все, и умирает, предприняв подобное усилие, желающий, как все, изменить семье мужчина, сделав это, уже не хочет, чтобы таковое происходило, а посетитель музея видит в каждом экспонате музея либо себя, либо своего родственника и безуспешно хочет своровать все, чтобы никто не вмешивался в его частную жизнь. Это тот самый тонкий русский юмор на грани трагедии, обнажающий суть советского общества, порождаемого политическим строем: человек лишен приватности и стремиться быть таким, как все. В этой действительности инженерам живут безбедно и пользуются государственным попечением, а вокруг них существуют мошенники и воры. И все они, конечно же, пьют.

– Несознательные вы, – говорю, – молодые люди. Обчистили бы склад, большую пользу государству принесли… Здесь ведь на тыщи рублей товару навалено. Чего с ним делать? Продать нельзя, выкинуть жалко, только и надежда – может, кто упрет сдуру..
– Нет, – говорят, – не проси, не хотим!
– Эгоисты вы, – говорю, – несознательные люди!
– Отцепись, дед! – кричат. – Сам ты несознательный! Ты на кой черт такой склад стережешь?
– Дураки вы, – отвечаю. – Я его не затем стерегу, чтобы кто чего не взял, а я его затем стерегу, чтоб сюда кто чего лишнего не подбросил…
Тут с одним из фантомасов опять истерика случилась. Рвет он на себе рубаху, орет:
– Завязываю, братцы! Нету никаких сил! Надо ж сначала повысить качество продукции, а потом уж ее растаскивать! 

Пока у маленького человека не получается смириться с действительностью и стать ее частью, это светлые и трагичные персонажи. Но пьесы Горина дают другую картину - человека озлобленного и органично вписавшегося в мир. Такой человек - профессиональный лицедей, актер-любовник и одновременно шут, которому можно врать и ходить вокруг да около, потому что это смешно. Вписавшийся человек заигрывает с другими, участвует в их играх и придумывает свои, что превращается в безумие импровизаций. Можно сказать, что это одна из фирменных черт именно советского юмора - скрыть идею за творящимся балаганом. У Горина это идея того, как всевидящая цензура заставляет авторов разговаривать мыслями. И даже мысленно молчать.

Свифт – крупнейший сатирик нашего века, но сатира для него не просто жанр, а трагическая необходимость идейного неучастия в современности

История народном герое Тиле Уленшпигеле на первый взгляд обескураживает. Герой не делает ничего городского, а только паясничает. Читатель отвлекается на анекдотические ситуации, и его захватывает карнавальное действо, но, когда действие становится трагичным, можно уловить мысль, что Тиль - воплощение юмора и озорства - сын атеиста, воплотителя советской идеи. Несмотря на то что сюжет предполагает борьбу за независимость протестантской Фландрии от католической Испании, на самом деле пьеса показывает противоборство атеизма и юмора клерикальной власти.

Чем дальше, тем все становится запутанней. Читать пьесы становится сложнее, потому что события, такое ощущение, не имеют никакого смысла и направления. Читатель обязан разгадывать ребус, скрыто ли за пошлостью и жестокостью хоть что-то высокое, потому что в таком виде показанное настолько неудобоваримо, что запрещается к демонстрации в театре и кино - то ли потому что внутри антисоветские идеи, а «шпионы под каждым тазом» не дремлют, то ли форма превратилась в нечто неудобоваримое и развращенное. Шутки над вечноживыми мертвыми людьми - это одновременно и пародия на Ленина, и жест в сторону бессмертия юмористического жанра. Контекст позволяет отнестись к этому по-разному, видимо, в целях конспирации.

А народ тем более возрадуется! Для России мертвые всегда главней живых!
Шафиров. Дикость! Как он будет нами править с того света?
Меншиков. А Иван зачем? Откроют департамент по загробным делам. Назначат его главным курьером. Туда- сюда бегать будет… Указы царские нам приносить!

Заметки о коллегах, они же - иронические мемуары, написаны уже в 90-е. Здесь становится видно, как свобода слова и отсутствие советской пропаганды обнажила сущность человека, созданного в СССР:

«Страна изменилась: алкаши стали наркоманами, жулики ушли в коммерцию, придурки возглавили партии и беспрерывно митинговали.»

Те, кто играл роли, выбрали себе аналогичные в новой действительности. Истории об актерах показывают, как те, ради того, чтобы уехать за границу, не быв евреями, изучали иудаизм, чтобы ими казаться. А, когда, играющий придурков, алкоголиков и мошенников актер, так любимый за близость образов народом, возвращается из-за границы, народ его больше не признаёт, так как из играющего роль (как и все люди) он становится истинным мошенником.

Таким образом, эта книга о том, как юмор помогает не быть захваченным тоталитарной системой, ведущей надзор за мыслями человека. Все ее рассказы и пьесы - только об этом - как быть безумцем, чтобы оставаться нормальным в ненормальном мире.