"Атланты держат небо..." Воспоминания старого островитянина

Как то так получилось, что несмотря на свою любовь к бардовской песне, Городницкий остался за кадром. Да, его "Перекаты" и "Атланты" были почти обязательными у костра в походах или в экспедициях, но Визбора, Окуджаву, Высоцкого или Никитиных пели значительно больше. Был у меня период Ивасей, Матвеевой, Клячкина, Розенбаума, Кукина и многих других. И Городницкий все равно остался в стороне. И тут мне попалась эта книга. Причем не так давно. Как раз был период, когда я с увлечением читал самые разные мемуары, поэтому она легла идеально в тогдашний запрос и настроение. И я с наслаждением погрузился. За текстом вдруг проявился потрясающий человек. Тонкий, интеллигентный, мягкий и очень теплый. С хорошим чувством юмора, ироничный и обладающий даром слова. Я вырос в научной семье, окружение было соответствующее, правда не геологическое, а археологическое, но во многом все похоже и Александр Моисеевич описывал идентичные ощущения. Возможно, еще и поэтому мне многое в книге хорошо ложилось на душу. Автор очень по-доброму рассказывает о людях, с которыми свела судьба, много баек экспедиционных и не только, все как мы любим. Много про песни и как они уходили в народ. Я читал и в перерывах слушал. Читал стихи. И открывал новые грани таланта Александра Городницкого. А дочитав, очень долго оставался под впечатлением. Потрясающий человек! Великолепная книга! А еще тут классный такой оммаж Ленинграду. Именно Ленинграду - 60х, 70х годов. Я сам словил ностальгию, хотя в Питере первый раз побывал в 91 году, застав только слабый флер того, о чем пишет автор. Но вспоминая Довлатова, Конецкого, Битова, я узнавал эти нотки и этот налет ленинградца. Как хорошо, что эта книга уже есть. И как жаль, что она не вышла лет на 20 раньше. Потому что прошла практически незамеченной, люди того поколения уходят, моим ровесникам это уже не сильно интересно, а молодым все это кажется древним и неинтересным. А я обязательно ее буду перечитывать.

Снег, снег, снег, снег, Снег за окошком кружится. Он не коснется твоих Сомкнутых век.

Снег, снег, снег, снег... Что тебе, милая, снится? Над тишиной замерзающих рек Снег, снег, снег.

Для объективности оценки книги Александра Моисеевича Городницкого надо было никогда не слышать этой песни. И не знать про «кожаные куртки»:

Кожаные куртки, брошенные в угол, Тряпкой занавешенное низкое окно. Бродит за ангарами северная вьюга, В маленькой гостинице пусто и темно.

И никогда не петь про атлантов:

И жить ещё надежде До той поры, пока Атланты небо держат На каменных руках.

И не мечтать о парусах «Крузенштерна» и Геркулесовых столбах, забыть про перекаты и тени тундры, не сокрушаться о незаживающих ожогах предательства. Не знать или забыть. Я помню, а потому я совершенно необъективна.

Мне понравилась книга учёного-геофизика, доктора геолого-минералогических наук, профессора, члена Российской академии естественных наук Александра Городницкого. Барда, поэта, одного из основоположников авторской песни. Книга это о многом: о детстве, опаленном войной и блокадой, о студенчестве, о профессии, которая (геолог!) уже по определению больше, чем просто профессия. О геологических партиях на крайнем севере – Игарка, Дудинка, Туруханск. О годах, отданных геологии моря, проведенных в океанографических экспедициях. О стихах, ставших песнями, разлетевшихся по свету и обретших собственную судьбу, независимую от воли автора. О людях , с которыми сводила его жизнь. Об истории и судьбе того уникального являения, которое он сам же и творил –авторской песне. От Городницкого я узнала о том, что московская ветвь бардовской песни выросла в туристско – альпинистской среде, а ленинградская - в среде профессиональных бродяг–геологов. Что ленинградцы сначала только писали стихи, а москвичи сразу же стали их петь. О том, что они – поющие поэты – были знакомы, встречались, общались, ссорились, дружили. О судьбе авторской песни Городницкий размышляет давно, стараясь быть объективным и даже жестким.

Нас не вспомнят в избранном - Мы писали плохо. Нет печальней участи Первых петухов.

Вместе с Юрой Визбором Кончилась эпоха - Время нашей юности, Песен и стихов.

Эти строки были написаны 30 лет назад, после ухода Высоцкого и Визбора. Листаю свою старую тетрадь, куда много лет записывала слова тех самых бардовских, авторских песен. Как же безжалостно время… Нет уже Булата Окуджавы и Ады Якушевой, нет Виктора Берковского и Юрия Кукина, нет Александра Дулова, нет Владимира Ланцберга. И Бориса Вахнюка уже нет, и Евгения Клячкина… И все-таки не прав был Городницкий. Эпоха «песен и стихов» не закончилась. И книга эта – тому подтверждение.

Дальше...

Для меня лично «Атланты…» оказалась финишным аккордом и одновременно неким связующим звеном между книгами, прочитанными за последние месяцы в Виртуальном клубе кинопутешественников. Герои наших флэш-мобов Юрий Сенкевич, Виктор Конецкий, Юрий Визбор были друзьями Александра Городницкого. Благодаря этой книге я снова вспомнила о них.

Этой книге я обязана несколькими бессонными ночами. Оторваться невозможно совершенно: открываешь страницы и слышишь знакомый голос, который увлекает и не отпускает. Истории, знакомые и не очень, тянутся одна за другой, перетекают, разрастаются... Чем больше читаю книги Городницкого и слушаю его стихи и песни, тем больше поражаюсь его энергии, таланту и кругозору. Талантливый человек действительно талантлив в разных областях. Городницкий одновременно и крупный ученый, и прекрасный поэт, а еще замечательный рассказчик. Часть историй мне уже знакома: читала в других книгах или слышала на концертах, но тем приятнее встреча с знакомыми персонажами. Но еще приятнее знакомство с новыми людьми. И вот что интересно, книга автобиографическая, но автор гораздо больше рассказывает об окружающих людях, а не о себе, и почти о каждом (за очень редкими исключениями) он говорит добрые слова. Очень сложно говорить о прочитанном, потому что рассказы настолько живые, что цепляют очень сильно. А отрывки стихов и песен будят в памяти не только полные тексты, но и голос, жесты, интонации... Могу только еще раз выразить свое восхищение этим человеком, порадоваться, что слушала его истории, стихи и песни не один раз и надеяться, что будут еще встречи не только с его книгами, но и с ним самим.