
Как повелось знакомство с Михаилом Тарковским с фильма Дмитрия Васюкова, так и идет по одной тропке – по одному образу. Не ищу в прозе Тарковского «деревенщика» или посланца новой сибирской прозы. Не нужен и герой – мужчина, охотник, добытчик. И сусальность русской старины ни к черту не сдалась; по-моему, Тарковский сентиментальничает в этом аспекте. Хочу звонкий мороз, грохот воды, шум в соснах. Не нужен мне тандем «человек-природа». Человек уже давно предал своего родителя и партнера. Не верю, что природа простит, восстановится. Не верю в спасительное слово писателей типа Тарковского. Ничего не нужно от людей. Нужны только лес и река. Есть еще одно, что привлекает в творчестве Тарковского, – минимализм. Да не тот, который ищут городские жители (=пресыщенные потребители). Материальный багаж мал, потому что у человека есть все, что ему нужно: воздух, вода и свой участок (по Тарковскому – охотничий, в моем прочтении – хоть охотничий, хоть садоводческий). Инструменты или транспортные средства не бездушные вещи, но помощники, служащие годами. И всё барахло. А большую часть сердца занимают Дом, близкие да Котейка.
«Все, без чего нельзя жить, было подтянуто к дому»



































