
Электронная
114.9 ₽92 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Как говорится: всему своё время. То, что интересно читалось в позднесоветский период и, возможно, в 90ые годы, то кажется абсолютно безликим и скучным на стыке первой и второй декад 21 века. В 70-80ые Юз уже изрядно потоптался на теме пыток, палачей, гонений, генетики, Сталина, НКВД, серости и никчёмности жизни при социализме; написал много книг; в конце концов, сделал главное - высказался и попытался донести до людей свою правду.
"Маленький тюремный роман" мало чем отличается от прошлых книг автора. Всё тот же бесконечный монолог, без вины виноватый гражданин, садисты из НКВД, товарищ Сталин и абсурд происходящей действительности. Но в этом всём уже нет актуальности, как нет и метаморфозы. Юз застыл в слепке своего времени и языком давно минувших лет, описывает нам проблематику давно ушедшей эпохи с позиции её современника. Алешковский направо и налево клянёт и материт вещи связанные с СССР, но в тексте уже нет силы. Он выдохся и ссохся, как бренное тело самого автора.
Главная проблема "Маленького тюремного романа": Юз не говорит ничего нового. Его читатели всё это уже слышали, образы эти вкушали, в атмосфере этой находились. Развития и ощущения изменившейся эпохи в произведении нет. Если не знать года публикации и ориентироваться сугубо по тексту, можно подумать, что книга была написана в первые годы после развала Союза.
И очень важно лично для меня то, что этот роман прошёл абсолютно мимо. Никаких эмоций. Ни хороших - ни плохих. Я перечитал большую часть литературного наследия Алешковского: хвалил, ругал, был в восторге, раздражался; но была искра. Здесь же ничего. Пустота и безразличие. И я искренне не понимаю зачем это было написано.

Алешковский – писатель полярностей. Сложно порой представить, как в одном авторе может совмещаться умение писать добрые и милые детские произведения и кровавые, до отвращения физиологичные книги, которые будут под силу далеко не каждому взрослому. Да, это далеко не единственный такой пример в истории литературы, но, пожалуй, самый яркий из них. Ещё одна черта, по которой легко угадывается Алешковский – поразительная интертекстуальность. Впрочем, обилие аллюзий никак не мешает восприятию текста, хотя подлинный эстетический восторг доступен именно тем, кто узнает в монологах героев бесчисленные отсылки к самым разным культурам, при этом гармонично вписанные в живую речь персонажей.
Не бывает лёгких книг про тюрьму. Совсем не бывает лёгких книг про застенки НКВД. Но в каждой такой книге видны какие-то эмоции помимо безысходности. Очень разные – от надежды до ненависти, от полного смирения с судьбой до постоянного бунтарства. И в этой книге ведущее чувство очень неожиданное – чувство азарта. Главный герой книги, Александр Владимирович Доброво или А.В.Д. (налицо аналогия с Юрием Живаго, особенно если учесть некоторое биографическое сходство персонажей) затевает рискованную игру с НКВД в самый разгар ежовщины. И выигрывает? Сложно сказать. Роман фантасмагоричен. Герой большую часть времени заперт будто бы не только в камере, но и в собственной голове, открывающая и закрывающая сцены – удивительные по силе и тяжести сны Доброво. Покоряет то, как автор создаёт образы второстепенных героев – чекистов Дребеденя и Шлагбаума, актёра Лубянова (да, кажется, у Алешковского вообще все имена говорящие). Очень болезненно воспринимаются размышления самого А.В.Д. – порой странные, но очень понятные и гуманистичные до той степени, до какой возможно у полуживого человека с единственным оставшимся глазом, ошалевшего от бесчеловечных допросов и пыток. Но отчаянно пытающегося спасти своих жену и дочь и, что, конечно, ужасно трогает, пса Гена (даже это имя говорящее – А.В.Д. – генетик). Как глоток свежего воздуха воспринимается появление сокамерника, о котором, впрочем, не буду рассказывать подробно – не хочу портить удовольствия будущим читателям романа.
Язык Алешковского – тема отдельная, очень интересная и многогранная. Здесь и обозначенные выше бесконечные аллюзии, и очень точно переданные через речь образы героев, и многообразные сложные и интересные синтаксические конструкции, и конечно, виртуозное умение использовать мат. Алешковский в своё время скандально им прославился, и противникам обсценной лексики я этот роман рекомендовать точно не смогу, но то, как тонко и мастерски он работает с любыми пластами лексики, точно заслуживает похвалы. Главный герой, А.В.Д., кстати, на момент начала повествования, не приемлет брани, но к концу произведения приходит к очень любопытной мысли:
«Маленький тюремный роман» в 2011 году получил «Русскую премию», и получил вполне заслуженно. Это очень тонкая, вся пронизанная отголосками русской классики и литературы двадцатого века, мудрая и чудовищно тяжёлая вещь. Стала бы я рекомендовать её к прочтению? Да, всем, кого не испугало перечисленное мной выше. Хотела бы перечитать? Нет. Жалею о том, что прочитала? Нет, нет и ещё раз нет.

Принцип ГУЛАГа и шарашки: низвести гений человека до покорного раболепия. Перед нами маленький тюремный роман о подобном заложнике антисоветской науки. Генетика 30-х годов была под наветами Лысенко и прочими мракобесами, которые считали за истину диалектического материализма закаливание пшеницы холодами, чтобы так засеять тундру. Герой сюжета - Александр Владимирович Доброво (А.В.Д) имеет ценные знания о, пока ещё не открытой разными Уотсонами с Криками, кислотной молекуле ДНК.
У него имеется жена, дочь и верный пес Ген (не крокодил, но названный так в честь единицы наследственного материала). Но покуда из карцера А.В.Д не способен их защитить напрямую от черных воронков, то, ввиду своих хитрых манипуляций, пытается договориться с энкаведешниками об экстрадиции близких зарубеж к тестю за счет своей лояльности и служению отчизне.
По ходу допросов (читай: пыток) герой теряет око, и, возможно, так рассудит Талион или всевидящий аргус, но палача настигнет та же участь. Это все пересказ сюжета.
Возможно, парафраз к Солженицыну и Довлатову. О каком величии истории, избранном центре мирового красного знамени речь, когда вокруг шпионы и разведчики? Как елей над ухом льется мысль у диктатора: воскресить себя, клонировать за брата всех по духу близких вождей пролетариата. Не перевесились на руси деспоты и сегодня. Система проста: дай мнимую власть голытьбе неотесанной, пусть наденут галифе и автоматные-ленты-бюстгальтеры, покажи что впереди враги, а сзади штыки.
Так строятся империи, именуемые для кого-то родиной. Быть свободным там - значит умереть.
Нам такого мира не нужно и даром.


















Другие издания

