
Нон-фикшн
silkglow
- 799 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книга написана автором в 60-х годах 20-го века и рассказывает об истоках самобытности характера корейцев. Автор достаточно категоричен в оценках при сравнении западной и восточной культуры не в пользу европейской и американской, но приходится признать, что в некоторых выводах он прав.
Все представленные сведения о быте и традициях корейцев очень интересны, хотя ряд из них устарели и "канули в лету", потому что за 50 лет Корея превратилась из нищей, голодной и малограмотной в одну из богатых и развитых стран мира.
Я бы советовала читать эту книгу тем, кто уже имеет представление о восточной культуре и о Корее в частности, чтобы критически подходить к описываемым в книге фактам.

Меткие наблюдения о корейском национальном характере, сделанные в 1960-х гг., но во многом не потерявшие актуальность и на сегодняшний день, несмотря на все внешние изменения страны. Хотела выписать что-нибудь в цитату, но поняла, что цитировать надо целыми страницами. Обязательная книга для всех, кто интересуется Кореей.

Начиная читать «В тех краях, на тех ветрах», я преследовала цель сравнить взгляд на корейский народ Ли Орена (корейца, непосредственно связанного с этим народом и их культурой) и Олега Кирьянова (иностранца, проживающего в Корее; автора книги "Наблюдая за корейцами. Страна утренней свежести" ).
В книги Олега Кирьянова характер корейцев изображен весьма многогранным, что мне понравилось и заставило еще больше заинтересоваться этой нацией. Когда же я взялась за сборник статей Ли Орена, первое, с чем я столкнулось были неприязнь к автору и отторжение. Многие аргументы казались мне притянутыми за уши, постоянное сравнение с европейцами и воспевание их просто раздражало. Автор выставлял корейцев нерациональными слабаками, способными только плакать. А эпизод, представленный в начале книги о старой паре на дороге, вызвал у меня отвращение к Ли Орену.
Дочитывая первую половину книги, я уже набрасывала план разгромного отзыва. Но начиная со второй половины, взгляды и суждения автора стали другими. Уменьшилось количество сравнений с Европой. Практически сошла на нет жалось автора к своему народу. Именно во второй части перед читателем начинает раскрываться многогранность характера корейцев и их традиций. Здесь уже нет такой мысли (которая просматривается в первой части), что «мы так делаем, потому что судьба у нас такая несчастная, и она нас вынудила». «Мы такие, какие есть» - вот главная мысль второй половины книги.
Если в начале я была разочарована книгой, то к концу ее прочтения уже в нее влюбилась. Книга (а точнее сборник статей), безусловно, интересная. Я многое узнала из нее. Самое любопытное, кроме знакомства с культурой и традициями корейцев, было наблюдение, как меняется взгляд автора, его мнение о своем народе. В интервью «Спустя 40 лет после выходы книги» Ли Орен говорит, что в некоторых своих суждениях он был неправ или слишком категоричен и опровергает сказанное ранее.
Книгу лучше читать уже имея какое-то представление о Корее, ее истории и народе.

Корейцы часто хотят угадать настроение других людей. Есть даже такая пословица: «И в буддийском монастыре можно поесть креветок, если быстро угадаешь настроение монаха». Стремление угадать настроение — одна из характерных черт мышления корейцев, которая ценится гораздо больше, чем умение анализировать. Но угадывание — это своего рода мудрость, без которой нельзя жить в обществе, где царит несправедливость, отсутствуют моральные принципы и всякая логика, где слабый вынужден предугадывать настроение сильного.
В старые времена для простого народа лучшим способом выкрутиться из трудного положения было угадать настроение властей. Например, доказывать свою невиновность в суде, основываясь на логике или ссылаясь на закон, было бессмысленно. Дело могло кончится бедой. Важнее было угадать, что у них в душе. Тем более что спросить их об этом было невозможно.

«Киты дерутся, а достаётся креветкам». Смысл этой корейской пословицы сводится к тому, что, когда в соседнем Китае шла междоусобица между северными и южными династиями — «двумя китами», в той или иной мере доставалось и Корее, «маленькой несчастной креветке».

«Полуостров в три тысячи ли» — для нас это не значит, что территория огромна и мы этим гордимся, как и не значит, что она невелика и мы сетуем на это. «Три тысячи ли» — это просто наша страна, то есть Корея, где мы живём. И даже в годы колониального господства Японии, когда Корея фактически перестала существовать, «сидящий зайчик» по-прежнему жил в наших душах. Всякий раз, когда я слышу в детской песенке слова «Полуостров в три тысячи ли», мне кажется, что дети взывают к народам мира: «Это наша земля, не смейте ее трогать».













