
Книги для психологов
_Muse_
- 4 468 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Занимательно, местами смешно, местами возбуждающе даже, но в целом как-то мне ни горячо, ни холодно оттого, кто из всех этих людей какие позы предпочитал и так далее, и тому подобное.
Некоторые сюрреалисты оказались удивительными ханжами и "душнилами", некоторые относились к сексу с очень симпатичной лёгкостью, некоторые пытались говорить Об Этом, соответствую высокому званию сюрреалиста (вот это бывало прямо увлекательно), а в целом — ну, обмен частными мнениями, интересный больше, наверное, с точки зрения истории нравов вообще, чем как что-то сюрреалистическое.

Довольно веселая книга. Чем? Такого рода книги низводят кумиров, в данном случае отцов сюрреализма, до состояния обычных людей, быдла, закомплексованных импотентах. Исследования – это анкетирование напыщенных интеллектуалов о сексе, количестве раз за ночь, о роли женщины, о позах, о количествах коитусов, о партнерах, о приемлемости скотоложества, содомии, онанизма… и так далее. Изначально даже не верится, но видимо 90 лет назад, – что женщина была исключительно орудием удовлетворения похоти без право собственного желания и голоса. Педерастия каралась смертью, при этом гетеросексуальная содомия могла присутствовать как вариант удовлетворения. Встречи группы сюрреалистов проходили несколько лет, каждый играл свою выбранную роль, и как мне показалось, играл ее не особо искренне. При условии, что делались записи встреч, участники были, так сказать, в ролевых масках. Еще одно разрушение идолов. После знакомства с ними как с людьми – пропадает желание изучать их труды, ибо авторы не имеют, в моих глазах, человеческих ценных качеств. Выразился не особо по-русски, но если одним словом – мне тошно от их кривляний, лжи и провинциальности, маргинальности и быдлячества.

Это не та книга, которую читают для развлечения. Беседы на генитальные темы и высшие материи от сюр-моба могут вас заинтересовать только если вы и сами немного того. Либо уже впустили кого-то из них в свою жизнь, а теперь решились за ним подглядывать. И то, что мы увидели приличной части нас может не понравится.
Первое, в чем хочется их упрекнуть, это в мерение писюнами, но кто не меряется? Второе, в том, что их левые взгляды размазаны по горячей сковороде и свернуты в блин, но кто не хочет от общества получать натурой отдавая блестящей мыслью? И остается только третье, от чего Фройд их обставил по полной, вы почти все поголовные ницшеанцы, мужчинки и дамки. Не менее тухлая предъява. За этим мы к ним и возвращаемся из жиров материализма.
Кто-то выглядит невыносимо честным, кто-то утомительно остроумным, кто-то откровенно тупым, но все вместе они смотрятся такими наивными. Чем, например, феляция более гомосексуальна, чем содомия? Только тем, что к языку относятся как-то менее восторженно, чем к ректальному контакту. На это так и хочется сказать, что "мужика бы нормального на вашу простату". Никаких аргументов не раскусываемых З.Ф., кроме отвращения к формальной транссексуальности с кокетством и кисейностью под усами и в брюках. Знали бы они, как на этом зацветет поп-культура! (испытывали бы еще большее отвращение)
На некоторые вопросы хочется отвечать, от некоторых веет историями из Спид-инфо, некоторые еще наивнее, чем участники. За ними книга и дочитывается. И за невероятной подкованностью в источниках по теме. В этом весь Бретон, а сюрреализм - это он. Не любите про гениталии, полистайте его Антологию Черного Юмора.

АНДРЕ БРЕТОН. — Что думает Генбах о том, чтобы завести детей?
ЖАН ГЕНБАХ. — Я никогда об этом не думаю. Однако следовало бы... Я должен сделать все, чтобы они не появились. Я не знаю почему... Чтобы не возобновлять фарс. Чтобы не сходить с ума каждую секунду, я предпочитаю воображать, что все остальное — лишь шутка.
АНДРЕ БРЕТОН. — Превер? Вы любите детей? Что вы думаете о том, чтобы завести себе одного?
ЖАК ПРЕВЕР. — Его придется немедленно убить.
АНДРЕ БРЕТОН. — Почему? А если он окажется милым?
ЖАК ПРЕВЕР. — У него не будет времени стать милым, потому что я придушу его еще до этого.
АНДРЕ БРЕТОН. — Танги?
ИВ ТАНГИ. — Я нахожу это одиозным. Не могу сказать почему.
АНДРЕ БРЕТОН. — Дюамель?
МАРСЕЛЬ ДЮАМЕЛЬ. — Нет, потому что я не хочу нести ответственность за жизнь другого существа.
АНДРЕ БРЕТОН. — Навиль?
ПЬЕР НАВИЛЬ. — Я нахожу это прискорбным.
АНДРЕ БРЕТОН. — Почему?
ПЬЕР НАВИЛЬ. — Потому что это ни к чему и причиняет массу хлопот.
АНДРЕ БРЕТОН. — Мориз?
МАКС МОРИЗ. — Чтобы не оказаться в положении моего отца.
ПЬЕР НАВИЛЬ. — Бретон?
АНДРЕ БРЕТОН. — Я решительно против, и если это все же со мной случится, то я сделаю все, чтобы никогда его не видеть. Для этого есть социальная служба.
Грустная шутка, которая началась с моим рождением, должна завершиться моей смертью. Хотя я и оставляю за собой право передумать. Мне кажется, что при страстной любви, когда все события по определению являются необдуманными, мнение женщины может оказаться преобладающим. Юник?
ПЬЕР ЮНИК. — Я ни за что не хочу иметь детей, это так тягостно. Я не могу без ужаса представить себе его существование, и если бы у меня самого был выбор родиться или нет, я бы выбрал второе.
АНДРЕ БРЕТОН. — Хотел бы я видеть протесты этого ребенка против своего рождения. Он бы получил пинок в зад.
ПЬЕР ЮНИК. — Я не хочу, чтобы кто-то жил в результате моего поступка. Это самое мерзкое, что я мог бы сделать.

АНДРЕ БРЕТОН. — Позвольте мне пофантазировать: допустим, Пере видит в кафе всех женщин, с которыми у него были сексуальные отношения, сидящих отдельно от той, которую он любил, или ему казалось, что любил. Что он делает?
БЕНЖАМЕН ПЕРЕ. — В безумии бегу прочь.

Бретон - Единственное чего я хочу, - это любить женщину так сильно, чтобы не задумываться о том, грязная она или чистая.













