На Западном фронте без перемен. Возвращение

Сегодня мы бродили бы по родным местам как заезжие туристы. Над нами тяготеет проклятие - культ фактов. Мы различаем вещи, как торгаши, и понимаем необходимость, как мясники. Мы перестали быть беспечными, мы стали ужасающе равнодушными. Допустим, что мы останемся в живых; но будем ли мы жить? Мы беспомощны, как покинутые дети, и многоопытны, как старики, мы стали черствыми, и жалкими, и поверхностными, - мне кажется, что нам уже не возродиться.

Я думаю, что этой цитатой можно сказать всё, что я испытала..Всю беду потерянного поколения войны. И неважно, какая это война, важно то, что после неё теряешь себя в мире. Очень сильное произведение. Я впервые читаю о войне, повествование о которой ведётся от имени немецкого солдата. Солдата, который был вчерашним школьником, который любил книги, жизнь. Которого не сломали трудности- он не стал трусом и предателем, он сражался честно, трудности не сломали, просто он потерялся на этой войне..Правильно сказал один из его друзей- пусть бы генералы вышли бы один на один, и из исхода этого поединка определили бы победителя. Сколько судеб..Сколько людей. Как это страшно.

Мы видим людей, которые еще живы, хотя у них нет головы; мы видим солдат, которые бегут, хотя у них срезаны обе ступни; они ковыляют на своих обрубках с торчащими осколками костей до ближайшей воронки; один ефрейтор ползет два километра на руках, волоча за собой перебитые ноги; другой идет на перевязочный пункт, прижимая руками к животу расползающиеся кишки; мы видим людей без губ, без нижней челюсти, без лица; мы подбираем солдата, который в течение двух часов прижимал зубами артерию на своей руке, чтобы не истечь кровью; восходит солнце, приходит ночь, снаряды свистят, жизнь кончена.

Как же я привязалась к героям Ремарка! Как они не унывали на войне, сохраняли чувство юмора, боролись с голодом и поддерживали друг друга. Как они хотели жить..Вчерашние мальчишки, которым пришлось вот так быстро повзрослеть. Которым пришлось видеть смерть, которым пришлось убивать. Конечно, им трудно адаптироваться в другой жизни, из которой они вышли, попав сразу в войну. И как это ярко описывает Ремарк устами главного героя. И начинаешь понимать, что для кого-то человеческая жизнь ничего не стоит..А ведь Пауль, сидя в окопе с убитым французским солдатом, думал обо всём этом. Думал, что они защищают своё отечество, но и французы защищают своё отечество. Всех кто-то ждёт. Им есть, куда возвращаться. Но смогут ли они потом жить? Постоянно отзывается эхом война в душах тех, кто прошёл её. Какая бы это война не была, она всегда калечит судьбы. И страдают те, кто выжил- победители и побеждённые, и страдают родные и близкие тех, кто не вернулся с войны. И долго ещё они видят сны, вздрагивая от каждого шороха. Это очень тяжёлое произведение. И надо бы собрать все эти книги о войнах в разные времена, в разных странах и дать почитать всем тем, кто развязывает это кровопролитие . Дрогнет что-то в груди? Защемит сердце? Не знаю..

Первое, что приходит в голову, когда вспоминаешь об этой книге Ремарка, это ставшее расхожим клише определение - "потерянное поколение". Кроме Ремарка певцом этой темы считается еще и Хемингуэй, который позаимствовал этот термин у Гертруды Стайн, но у немецкого писателя получилось исследовать данную тему и жестче, и глубже. Но еще ему удалось сделать то, что под силу только очень большим художникам, он сумел показать всю грязь и мерзость описываемой действительности и при этом создать необыкновенно красивое произведение, красивое своей особой красотой, особой эстетикой. Да, он отказался от кисти и водил по холсту где указательным пальцем, а где и всей пятерней, да, он выбросил масло и темперу, и окунал свою руку в кровь, в вывороченные кишки, в дерьмо, наконец, и писал свою картину этими "красками", но у него получилось яркое и правдивое полотно.

Я озаглавил свою рецензию так же, как назывался фильм литовского режиссера Жалакявичюса, потому что в этом названии вся суть того поколения, которое с легкой руки Хемингуэя осталось в истории западной цивилизации под именем "потерянного". Это те, кто родился с конца 80-х годов XIX века до 1900 года, это им выпала судьба стать тем самым пушечным мясом, а ведь все они только пришли в эту жизнь, они ждали от неё чего-то большого и чудесного, любви, впечатлений, исполнения желаний, а вместо этого получили шрапнель, вшей, отравляющие газы, дизентерию, лазареты, инвалидности и полную бесперспективность для тех немногих, кому повезло выжить.

Часто приходится читать, что дескать Ремарк показал в соей повести бессмысленность войны. Увы, мои дорогие собратья-рецензенты, но войны - это самое дорогостоящее, что изобрело человечество, они обходятся в огромнейшие деньги и огромнейшие ресурсы, в том числе и людские. Входить в такие расходы никто без смысла не будет, у каждой войны есть свои предпосылки, причины и движущие силы, а следовательно - смысл.

Вы же не станете утверждать, что советские бойцы, оборонявшие Москву или Сталинград, совершали бессмысленные действия, или те же гитлеровцы, пытавшиеся захватить эти города, действовали бессмысленно. Но, дело в том, что война войне - рознь. У участников разных войн - разные цели, и даже суть не в том, кто прав, а кто - нет, а в том, насколько эта война значима для рядового участника. Для советского бойца или партизана, обороняющего родную землю, она значима не меньше, чем для руководства страны.

А вот та война, которую описывали Ремарк и Хемингуэй, действительно имела два смысловых уровня: на высшем, том уровне, где разрабатывались планы и принимались решения, был смысл, а вот на низшем - на уровне непосредственных исполнителей - его уже не было, так что для героев романа - Пауля Боймера и его друзей - она действительно была бессмысленна.

Единственным смыслом для них оставалось желание выжить, они сражались не за победу Германии, не за торжество кайзера, а за возможность не быть убитым сегодня и встретить завтрашний день. Потому что из них "никто не хотел умирать", но их участь была предрешена, схлестнувшиеся в страшном клинче державы перемалывали ресурсы друг друга, а эти парни и были тем зерном, которое генералы сыпали на жернова бойни, превращая их в трупную муку.

Я не буду останавливаться на тех душераздирающих деталях, которыми полна эта книга, те , кто читал, знают о чем речь, а кто не читал, откройте любую другую обстоятельную рецензию на роман, и вы обязательно найдете там более-менее яркое описание тех ужасов, которые были повседневностью фронтовой жизни Боймера и его товарищей.

Но всего ужаснее вот это слово "повседневность", ведь ужас, повторяющийся изо дня в день перестает быть ужасом, он становится просто условием существования - человек приспосабливается ко всему. Между прочим, роман Ремарка - лучшее доказательство того, что ада не существует, ведь, если человек может приспособиться ко всему, то вечная мука в принципе невозможна.

Но страшнее всего, что процесс этого приспособления в описанных Ремарком условиях, приобретает невозвратный характер, на всю оставшуюся жизнь безобразно уродуя душу и психику тех, кто сумел выйти из этого испытания живым. Человек может вернуться к нормальной жизни, только он сам уже никогда не будет нормальным, потому что, кроме того, что он вынужден выносить адские муки, он еще приобретает умение убивать. Ведь отношение к лишению другого человека жизни как к "повседневной" практике не просто уродует душу, оно её выхолащивает, и выжившие "счастливчики" обречены на неприкаянную жизнь. Они такие же "потерянные", как и их погибшие товарищи.

И даже вернувшись, оказавшись в числе тех "не хотевших умирать", кому повезло хотя бы в этом, они так и не находят себя в этом новом послевоенном мире, они остаются "потерянными". Об этом следующий роман Ремарка, который не менее правдив и пронзителен, и свое мнение о нем я обещаю очень скоро написать.

Пару дней назад я опубликовал рецензию на пронзительный роман Ремарка "На Западном фронте без перемен", и тогда я обещал, что следующим моим выходом "в эфир" будет рецензия на вторую книгу автора о "потерянном поколении". В первом романе речь шла о тех, кого сожрала чудовищная пасть войны, во втором - о тех, кто сумел вырваться из мощных челюстей смерти.

Вы обратили внимание, что названием для рецензии я выбрал строчку из частушки, и, хотя частушки - несерьёзный жанр, в данном случае она более чем к месту, потому что этих парней уже не ждали. Нет, конечно, каждого по отдельности их ждали, если было кому ждать, - родители, любимые, друзья - их ждали как конкретных личностей, близких и любимых людей, но их не ждали, как социальный слой, как поколение. На этом послевоенном, в каком-то смысле - весеннем, празднике жизни они были лишними.

Страна, разбитая параличом страшной войны, не виданной до сих пор, продолжала серьезно болеть, мечась в спазмах революций, страдая от педикулеза чернорыночников, предчувствуя нарыв национализма. И вот, в этот больной социум вливается поток прошедших через круги ада больных людей. К чему это может привести, если одна боль сталкивается с другой - только к новой боли.

То, что было на фронте - было ужасно, но то, что ждало фронтовиков в мирной жизни было тоже ужасно, только по своему, к сожалению, у ужаса тоже есть градации. И, если война убивала влёт и неожиданно, то мирная жизнь проделывала ту же штуку с куда большим ехидством и издевательством, демонстрируя перед "отдавшими воинский долг" их ненужность, обещая им безысходность, и гарантируя - неприкаянность.

И они продолжили делать то, что делали на фронте - погибать. Макса Вайля убивает подчиняющийся правительству отряд, которым руководит бывший ротный главных героев, вчера они были однополчанами, а сегодня стреляют друг в друга. Людвиг Брайер, отстоявший свои погоны в схватке с революционными матросами, впадает в депрессию и кончает жизнь самоубийством. То же делает и романтик Георг Рахе, рассчитывавший на фронтовое товарищество в мирной жизни, и не обретший его, он понимает, что всё, что было в его жизни осталось на фронте, ему не повезло, что он остался жив, и он едет на место боев, и призывая души погибших товарищей воскреснуть, убивает себя.

Кто-то не находит себя в довоенной профессии, кто-то сталкивается с предательством близких людей, кто-то садится в тюрьму. Они все чувствуют себя обманутыми, обманутыми уже не в первый раз, их обманули тогда, когда призывали записываться в армию добровольцами, их обманывают сейчас. Именно поэтому кто-то из фронтовиков уходит в революцию, в надежде положить конец затянувшемуся обману и найти новую не ясную пока истину.

И все же концовка у романа оптимистичная - главный герой - Эрнст Биркхольц, кажется, находит свой путь в этой новой и непривычной жизни, следовательно, еще не всё потеряно, еще остается какой-то шанс. Ремарк, выпуская роман в 1932 году, не мог знать, что уже через год его родную Германию накроет чёрная волна нацизма, и, скорее всего, его Эрнст снова окажется обманутым, а на его глазах вырастет новое "потерянное поколение", которому будет суждено сгореть в горниле второй мировой. Зато придет час таких "фронтовиков", как снайпер Бруно Мюкенхауп и ефрейтор Адольф Гитлер.

А возвращаться всегда сложно, хоть с войны, хоть из отпуска, хоть из тени, любое возвращение предполагает столкновение с новой реальностью и крушение былых иллюзий - так устроена эта жизнь...