
Православные книги
little_dream
- 110 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Что это еще за "искусство жить"?
Живу как все. Особо не злобствую. Люблю веселую компанию, вкусно поесть и путешествовать по миру. Люблю воспитанных культурных людей, читать книжки и умные беседы за бутылкой вина. Не люблю тяжелых разговоров про политику, сионистские заговоры и продажных чиновников. Не люблю инвалидов и смертельно больных людей, с трясущимися руками и землистым цветом лица. А главное – не люблю смерти. Ибо что такое смерть? Сказано ведь мудрецом: когда мы есть - смерти нет, а когда она придет - нас не будет! Смерть – это абстракция, смерть – не зависит от нас, так зачем о ней думать и портить себе настроение!? Если ничего не изменишь, к чему выносить себе мозг? Умирать надо красиво – под любимую музыку, с гордо поднятой головой, как умирает бравый капитан на мостике тонущего крейсера…
А Рафаил Карелин не согласен! Он считает, что кто забывает о смерти, тот живет в рабстве у страстей, находится в непрекращающемся «пьяном» угаре от собственных вожделений, которые превращают его жизнь в ад. А страх смерти отрезвляет, как холод – пьяницу, который валяется под забором. Один древний царь имел такой обычай: после пира во дворце слуга приносил последнее блюдо, накрытое покровом, под которым лежал человеческий череп; слуга снимал покров, поднимал блюдо и громко говорил: «Царь, помни, что и ты смертен».
Рафаил Карелин:
Ценность книги не исчерпывается темой смерти. Очень интересные размышления у Рафаила Карелина о Божиих заповедях. Великолепные объяснения про послушание – что это, для чего и в чем его польза для современного человека. Ряд ясных, кратких, но вместе с тем глубоких статей об отличиях религии и мистики, о душевных заболеваниях и, конечно же, о молитве.
Мне, кажется, что если думающий человек, пусть даже с некоторым насилием над собой, прочтет эту книгу, то независимо от его первоначального отношения к ней, он получит немалую пользу для себя и много пищи для размышлений. А главное - все, что написано отцом Рафаилом, обладает одним редким свойством для современной православной литературы – оно отрезвляет, очищает и словно бы приподнимает наш ум над привычной действительностью или если точнее - над нашим пониманием жизни. На короткое время, пока мысли, заложенные в его книгах, действуют в нашей душе, возникает возможность изменить свою жизнь, что-то в ней переправить и заново перерешить. Потом все вернется на круги своя.
В моем рейтинге творений архимандрита Рафаила Карелина – эта книга, в зависимости от настроения, находится на втором или третьем месте.

Не смогу я написать на эту книгу рецензию и даже простенький отзыв. Просто скажу, что есть очень горькие таблетки в фармакологии, которые реально помогают, которые пить очень противно, тяжело, до трясучки. Организм их хочет из себя выкинуть, отторгнуть, потому что каждый из нас привык себе в рот класть, что повкуснее и то, что любишь. А здесь приходится.... Так и эта книга - горькая истина. От которой душа немного хочет отойти в сторону, но понимает, что от правды-то отойти можно, но толку нет, ведь всё равно вернёшься к ней же, но потом будет поздно. Вроде, известные истины в ней, а натыкаясь на них, я шарахалась и сидела с "выпученными" глазами, погруженными в себя, в свои грехи.
Автор не даёт поблажек. Не дает. И в этом огромная тяжесть книги. Словно тебя придавали чем-то извне. Но это всё не извне. Это ты сам - душа твоя тебя придавила. Да так, что каждый день пытаешься снова встать, но грехи заставляют тебя всё дальше вариться в этом соку...

Забавный аспект у Карелина, который я раньше не замечал - уникальные теологические рассуждения о сословиях и вообще социально-исторические наблюдения, по типу:
Чтобы лучше представить значение традиции обратимся за примерами и сравнениями к мирским традициям, которые, как и все человеческое, во многом несовершенны. Какое сословие больше всего дорожило своей традицией, родом, обычаями и фамильной честью? Этим сословием была аристократия, которая породила, как свое высшее проявление, рыцарство. Рыцарь должен был подчинить свою жизнь традициям и правилам, которые являлись не только поведенческой, но и нравственной стороной его жизни. Бесчестный поступок карался общим презрением, а в некоторых случаях, позорным наказанием: с рыцаря, опорочившего себя какой либо подлостью, снимали одежду и ломали его оружие, лишали его имени и титула, что было бескровной казнью. Аристократия была преимущественно тем сословием, которое отдавало за свои традиции, за обычаи своего рода и честь фамильного герба, - кровь и жизнь.
Плебеи не имели традиций. Им нечего было хранить и передавать своим потомкам. Если поэзия рыцарей (трубадуров и миннезингеров) была подчинена строгим канонам, то поэзия плебеев – горожан и торговцев – стало преимущественно культом плоти и осмеянием традиций. Представления скоморохов, так любимых толпой, являлись пародиями и издевками над традицией и, вместе с тем, над такими понятиями, как честь, целомудрие и верность. Мы вовсе не хотим сказать, что вся аристократия по происхождению была аристократией по духу. Деспотизм, который появлялся в таких явлениях как крепостничество, – это уже другой менталитет. Разрушение аристократии в России началось со времен Петра I, и окончилось революцией. В Германии национализм заставил часть немецкой аристократии следовать за толпой и потакать ее вкусам; там падение аристократии проложило путь фашизму.
История мстит за себя: когда аристократ перестает быть аристократом, то он становится рабом плебея.
Здесь всё крайне спорно, особенно то, что про историю России, но можно сделать обширные занятные выводы: получается, что городские торговцы, к которым отношусь и я по сути, издревле были сатанинской прослойкой. С другой стороны, я сразу вспоминаю, что наиболее сатанинские из моих знакомых, типичное городское быдло на средней рашен зарплате, горячо преданные высоким идеалам пикаперства и прочего блуда, всегда старались меня высмеять за любые симпатии к христианству и морали в стиле "ты меня быдлом считаешь" ))
Короче, очевидно, что я не отношусь ни к быдлосатанистам, ни к рыцарям (ведь вместо реальной войны я предпочитаю играть в неё в уютной комнатке, да еще оффлайн). Ни рабом плебея (по типу самых быдловатых из наших олигархов), ни прислужником "рыцарей" я тоже не являюсь, и никогда не буду. Таким образом, не всё так просто, сословная ностальгия устарела и примитивна, теории в стиле "всё пошло не так 100-300-500-800 лет назад" никуда не годятся, и я сам в первую очередь "просто христианин".
Хотя чисто культурно мне ближе плебеи, во все эпохи, мне намного приятнее "Декамерон", чем "Божественная комедия" и блэк-метал, чем церковные песнопения.

Безумие — не верить в Бога, но еще большее безумие — верить в Него и относиться к Нему как к чему-то второстепенному в своей жизни, оставляя для Него лишь какой-то маленький уголок в своем сознании и в своем сердце, отдавая Ему как бы крохи своей жизни, уделяя богообщению редкие паузы между обычными повседневными делами. Неверие — это демоническое отрицание духовной очевидности. Полуверие — оскорбление Божества...
Теплохладные христиане, каких среди нас большинство, отворяют дверь, но отводят место Христу не в комнате, а в прихожей, боясь, что присутствие Бога помешает их обычным делам; для них Бог не источник жизни, не высшая радость их бытия, не вечный свет, озаряющий человеческие души, а, скорее, некий гарант их благополучия.

Христианка и в то же время язычница
Наша душа по природе своей – христианка, но по страстям своим – язычница. Она невеста Христова, но изнасилованная демоном; она царица, ставшая блудницей. Она образ и подобие Божие, но вместе с тем в ней отразился темный лик сатаны. Она обитательница земли – пылинки, кружащейся в космосе, в космическом вихре, и вместе с тем – поле великой и последней битвы между Богом и падшим архистратигом. Она рабыня мира, обусловленная, ограниченная в своем существовании пространством и временем, и она же решает его конечные судьбы. Она живет в бурлящем потоке времени, но вместе с тем принадлежит вечности. Она забыла о самой себе, зачарованная фантасмагорией земных картин, призраками своего страстного воображения и снами несбыточного счастья, но ничто на земле не удовлетворяет ее, и она чувствует себя здесь странницей. Она сама забыла о себе, но Бог ради нее создал бесчисленные миры; для ее спасения Промысл Божий управляет космосом и историей.
Образно говоря, человеческая душа в руке своей держит руль вселенной. Она создана для богообщения, но чаще всего стремится к общению с демоном. Она частица неба, упавшая в грязь. Она одинокая маска среди шумного, пестрого карнавала. Она или, забыв свое божественное достоинство, отождествляет себя с червем и зарывается в грязь; или, ощущая трагизм своего бытия, безмолвно вопиет: «Для чего мне дана эта жизнь, зачем я попала сюда?».
…Ответь мне, душа моя, кто ты? Если ты от небес, то почему ищешь счастья в грязи? Если ты от земли, то откуда у тебя тоска по небу? Если ты царица, то зачем надела вместо порфиры нищенские лохмотья; если родилась нищей, то почему ищешь богатства, которого не имела? Если ты не знаешь Бога, то почему вдруг среди мирского шума сердце твое внезапно дрогнет от слов молитвы, непонятных тебе, как от звуков песни, слышанной в далеком детстве? Если ты не помнишь о рае, то откуда эти горячие слезы, которые обжигают твое сердце, слезы неведомой любви, более сладкие, чем все наслаждения мира? Кто напечатлел в глубине твоей таинственное имя Бога? Как могла ты забыть о Нем, точно богач, зарывший клад и затем потерявший место, где он сокрыт?
Кто ты? Горный орел с поломанными крыльями или еще не оперившийся птенец, который беспомощно ползает по земле, а вороны каркают, глядя на него с веток деревьев? Почему порой ты кричишь и бьешься во внутренних муках, как зверь, попавший в капкан, грызет железо, желая вырваться на волю и падая в изнеможении?
Будучи подобна бесплотному Ангелу, ты облечена в бренное тело, которое по смерти истлеет в гробу. Как стала ты трупоносицей, душа моя? Почему, видя вокруг картины и призраки смерти, ты отгоняешь, как врага, мысль о неизбежном приходе ее к тебе? Почему ты впилась в эту земную жизнь, как клещ в собачье ухо?
Господь дал тебе все для спасения, но ты как слепец, который несет мешок с золотом и не знает, что в нем. Почему, душа, ты, простая по природе, как луч света, превратилась в клубок неразрешимых противоречий, в узел со спрятанными концами, развязать который сам человек бессилен? Почему, душа моя, уподобилась ты малому, неразумному дитяти, играющему с ядовитой змеей, любуясь ее окраской, или собирающему цветы на поверхности топкого болота?
И отвечает душа: «Я падшая звезда, хранящая память о небе, я любовь Христа; ради меня Он сошел на землю. Господь, сотворив меня, как отблеск Божественного света, вручил мне царский перстень, чтобы я обручилась с Ним; этот перстень – моя свободная воля. Как велика любовь Божия ко мне: я сотворена Его словом, а искуплена Его Кровию, о спасении моем будут радоваться небеса, а о гибели – скорбеть Ангелы, как братья над гробом своей младшей сестры! Больше не спрашивай меня ни о чем: я тайна для себя самой. За гранью слов – область молчания, тайну же мою откроет вечность».

Не убей Бога в своем сердце, не убей любви к людям, не убей своего бессмертного духа, для которого истинная жизнь – это Бог.
















Другие издания
