Лоцман. Лето кончится не скоро

Прочитав аннотацию, представляешь себе, что основной объём книги будут составлять всякие инопланетно-космические происшествия и фантастические приключения. А на самом деле мы встречаемся с вполне земным мальчишкой Шуркой и с несколькими ребятами — Шуркиными ровесниками и около того. И львиную долю времени мы вместе с Шуркой занимаем дружбой — самой простой подростковой мальчишеской (включая, однако, и девчонок из числа таких, которые «свой парень») дружбой. Т.е. проводим вместе часы и дни, купаемся и играем, спорим и просто общаемся, загораем и помогаем младшим и слабым. Однако по мере вот этого дружеского общения мы постепенно узнаём из уст самого Шурки о его необычной и нелёгкой судьбе — смерть отца и попытка мести и всё прочее, что за этим последовало (не буду пересказывать аннотацию). И конечно же все эти моменты — дружба с ребятами и плюс непростое космического уровня «задание», порученное Шурке (об этом мы тоже постепенно узнаём по мере чтения) — сводятся постепенно в одну пространственно-временную точку. Причём на этот раз выбор, который должен сделать Шурка, максимально сложный и ответственный — судьбы целой планеты и цивилизации зависят от него…

Вот эта фантастическая придумка и совсем реалистические картины пацанской верной дружбы умело сведены автором воедино и переплетены настолько искусно, что даже тени сомнения не возникает в реалистичности повествуемого. Тем более, что автор приготовил для читателя совсем необычный и отнюдь не хэппиэндовский финал...

Да, эта повесть — явная попытка поставить отчётливую точку в цикле. И потому о самом ВК и о уже привычных полюбившихся читателям героям предыдущих повестей — мальчишках с разных плоскостей ВК — здесь практически не упоминается. Вернее, как раз только лишь упоминается пару раз.

А в центре — последние месяцы и недели жизни постаревшего и переставшего творить подростково-детского писателя. Который, будучи тяжело и скорее всего неизлечимо больным, отправляется в последние странствия по местам своей памяти и встречает на своём пути мальчишку Сашку, подрабатывающего проводником и экскурсоводом по необычным местам, а по сути и по своим необычным возможностям являющимся лоцманом по разным странным сопредельным мирам и, вероятно, по другим плоскостям ВК.

Понятно, что в процессе тесного общения между нашими героями возникает практически дружеская привязанность и они оказываются связаны едва ли не кармически, предназначенчески. Не зря автор разыгрывает карту с переменой ролей и имён в одном из финишных эпизодов повести.

Отвлекаясь от сюжета так и хочется заметить, что последние пара повестей так и наталкивают на мысль, что какие-то моменты имеют отношение непосредственно к самому автору, к Владиславу Крапивину, к его биографии и к пережитым и переживаемым жизненным обстоятельствам. Да и в другие повести, написанные автором вне этого цикла, явно вставлялись какие-то эпизоды из реальной жизни писателя и командора Крапивина. Просто уверен в этом.

А вообще конечно явно стало заметно, что Командор Крапивин и постарел и слегка не то, что отчаялся, но как минимум погрустнел, встретившись с реалиями 90-х. Всё-таки он хоть и не был певцом Полудня (т. е. напрямую не описывал счастливые миры коммунистического Будущего), однако, как мне кажется, страстно мечтал о наступлении такого времени, мечтал и делал для его наступления всё, что было в его писательских командорских силах. Не вышло, и от этого так сильны его разочарование и горечь, что прорываются в тексты его повестей.

У меня много вопросов к этому роману, вернее к автору. Отчасти ответ на них – в годе написания – 1994. Это многое объясняет, но не оправдывает

С одной стороны – это типовая крапивинская история с типовыми хорошими крапивинскими мальчиками и девочками. Тут все, как всегда. Радужно, оптимистично, правильно, бодро, мило. С другой стороны на долю одного из героев, Шурки, выпали все прелести наших 90-х годов – убийство отца, потеря квартиры, продажные милиционеры, избивающие мальчишку, жестокие тетки-воспитательницы в интернате, разворовывающие и без того скудный паек – в общем вся грязь того времени. Сделать ничего нельзя, потому в дело вмешивается некий высокоразвитый разум, которых с легкой руки братьев Стругацких называют «прогрессорами». Тут они – «координаторы Большого Кристалла». Аккуратно они переносят Шурку в вполне мирное пространство, заодно поручив ему важную задачу. Там и завязывается та красивая дружба. Вроде бы все согласно канону. Не все. В том, грязном мире Шурка – убийца. Методично и по деловому, как Данила Багров он готовит обрез, чтобы отомстить за смерть отца. Я, возможно, иду против течения, но я не люблю Данилу Багрова. И даже несомненное обаяние и харизма Сергея Бодрова не помогают. Убийца – это убийца. И это не спонтанный порыв, это неторопливая тщательная подготовка. «Не спеша, с нежностью он превращал латунную трубку в оружие», пули из свинцового прута, охотничий порох, выменянный на кроссовки, методичные тренировки. И то, что он промахнулся – не отменяет намерения.

И я не верю, что убив человека, двенадцатилетний мальчишка ни разу не задумался. Что ему все равно. Что это… как чашку разбить. Добрые координаторы заглушили воспоминания, но странно заглушили – все подготовку он помнит, а само убийство – нет? И то, что у убитого нехорошего человека остался сын, и теперь он может подхватить цепочку мести – это не имеет значения. Главное – Шурка отомстил. Не вернул отца, просто удовлетворил свою жажду мести. И?

Нет, за исключением этой линии у нас очень хорошая история. Там и найденные щеночки, и мальчик с любимыми крапивинскими воздушными змеями, и хорошая дружба, и первая любовь, и добрая тетушка. Правда финал грустный. Но возможно - закономерный.