Дондог

Антуан Володин - так подписывает свои романы известный французский писатель, который не очень-то склонен раскрывать свой псевдоним. В его своеобразной, относимой автором к "постэкзотизму" прозе много перекличек с ранней советской литературой, и в частности с романами Андрея Платонова. Фантасмагорический роман "Дондог" относится к лучшим произведениям писателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

66 оценок

5
38%
4
32%
3
20%
2
8%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 73Хотят прочитать 160

Рецензии

Znatok9 апреля 2021 г.
Никто! Нигде! Никогда!
Очень необычная книга. Автор пишет в своём собственном жанре Постэкзотизме. Абстрагировавшись от топонимов и определённых вех истории.
Это может быть как вьетнамский посёлок второй половины XX в., так и советский город на рубеже старого и нового времени. Наверняка не скажешь.
Хотя писатель и утверждает, что в основе его произведений лежит коллективная память тех, кто прошёл XX век, до этого надо дойти самому.
История полна полунамёков на реальные исторические и политические события указанного времени, но читая, непременно понимаешь, что Володин намеренно вводит читателей в заблуждение, раскидывая в тексте ложные отсылки, которые потом сам же с успехом развенчивает.
Приготовьтесь к путешествию в загадочные миры человеческой психики и необузданного подсознания, где красной нитью пройдет тема мести. Мести по сути бесцельной и бессмысленной - провалы в памяти стали такими привычными... Имена в памяти высечены намертво: Джесси Лоо, Тонни Бронкс, Гюльмюз Корсаков и Элиана Хочкисс, но чем провинились эти люди, вспомнить не так-то просто.
Голубой огонек надежды загорается и тут же гаснет: справедливость опять оказывается такой недостижимой. Месть, как якорь, прикрепляет тебя к жизни и она же тянет на дно. Возвращение из лагеря должно было стать для Дондога отсчетом новой жизни, а по факту становится служением старой. Отыскать в лабиринте улиц и городов тех, кто когда-то принёс несчастие тебе и твоей семье превращается в самонаказание: жёлтый жар улиц, стекающий липкий пот, учащенное сердцебиение - автор не слишком-то верит в счастливое разрешение истории героя, не верят ему и читатели...
Повествование в настоящем плавно сменяют картины минувшего: синее платье несостоявшейся любовницы, небо из детства, переливающееся всеми цветами радуги, листы книги и пьеса, написанная под чужим псевдонимом... С сумасшедшей скоростью мелькают перед нами оранжевые всполохи сгоревшего прошлого, сжигающего настоящее...
Мечты о справедливости превращают героя в безумца, желание отомстить становится идеей фикс, безотносительно кому и за что - да и какая разница, когда вместе с настоящим погребено и будущее?..
Чёрные краски былого - истребления уйбуров и тяжёлой лагерной жизни - ненадолго сменяются более радужными цветами: зелёными, фиолетовыми, розовыми, реальность сменяется снами, но вывести из души всепоглощающую темноту он уже не в силах...
Читать далее
81
2,1K
Manowar7623 августа 2019 г.
всё так мутно и нудно, что читать невозможно
Почему решил прочитать: без понятия, где прочёл рекомендацию почитать эту книгу. Вряд ли МирФ, скорей какой-то высоколобый литературный сайт
В итоге: формально - фантастика. Другой странный, грязно-подробный до болезненности мир, аллюзии на историю 20-го века, особенно на советские лагеря и репрессии.
Но всё так мутно и нудно, что читать невозможно.
Если что, Володин - псевдоним французского писателя, профессионального переводчика с русского. Допереводился, кукушка съехала, начал графоманить.
Совершенно не зашло. Добросовестно отмучался страниц 50-60 и забросил.
2(ОТВРАТИТЕЛЬНО)
Читать далее
51
897
AntonKulakov72220 апреля 2021 г.
О том, как не получаются революции
Все же удивительная способность человека верить во что-то, порой даже не существующее. Способность эта легла в основу первых цивилизаций. Ведь собрать сообщество людей более 100 человек воедино просто невозможно. В основе этой структуры должно лежать что-то мощное, неподдающееся сомнению, но и не поддающееся проверке. Если кто не верит, то попробуйте собрать хотя бы 5 своих знакомых, например, на шашлыки. Обязательно найдутся те, кому неудобны одно время и место, а другим будет неудобны другие место и время. А все потому, что среди знакомых нет общего клея. Другое дело друзья. Между друзьями есть какая-то общая идея, она совершенно не должна быть вербализирована и даже осознаваема всеми, но она точно есть. Именно вера в какую-то общую идею позволяет Вам собираться со своими друзьями на шашлыки. Кстати, это можно использовать как индикатор дружбы, в прочем отвлекся, речь пойдет вовсе не о человеческих взаимоотношениях и дружбе.
Вера настолько же удивительна, насколько и опасна. И вся наша история является прекрасным подтверждением этого тезиса. И я даже не буду углубляться куда-то в древность, трогать религиозные войны, инквизицию и охоту на ведьм. К сожалению, примеров хватает и в современной истории.
Сделайте шаг назад размером в 4 года от настоящего моменты, и вы обязательно попадаете на какие-нибудь выборы – в госдуму, городской совет и т.д. И в основе всего этого действия огромным пластом лежит вера. Мы выбираем людей, потому что верим, что они справятся, хотя к этому порой нет никаких предпосылок.
То же самое происходит и с повышениями. Если человек хорошо выполняет свою работу, то его повышают до начальника, потому что верят, что хороший специалист будет хорошим начальником, но зачастую это не так. Тут можно приводить примеры до бесконечности, но у Антуана Володина это получается лучше, чем у меня.
Насколько люди могут быть ужасными и отвратительными, какую дичь они могут творить, затевать войны и убивать друг друга миллионами, поверив в очередной миф. Миф о том, что какая-то раса может быть лучше другой. Создавать лагеря и отгораживаться от себе подобных в надежде построить дивный новый мир. А расплачиваться за все эти несчастья будут непременно будущие поколения. Дети, которые выросли без отцов, дети, блуждающие по трущобам и развалинам в поисках корки хлеба и глотка чистой воды.
Все эти ужасы 20 века живописно описываются Антуаном Володиным в «Дондог». Страницы книги оживают. Вместе с героем ты слышишь хруст тараканьих панцирей под ногами, чувствуешь запах плесневых спор, летнюю жару, подкрепленную спертостью воздуха в давно непроветриваемом помещении, липкую поверхность стола, залитого не то дешевым пивом, не то еще чем-то похуже. При этом есть у Володина какая-то магия в описании. Все это не выглядит омерзительным и вызывающим, а является неотъемлемой частью того мира, который выстраивает в сознании читателя автор. Все в этом отвратительном мире на своих местах и с каждой прочитанной страницей понимаешь, что этот мир люди заслужили.
Люди заслужили, что столь ожидаемая революция так и не была закончена. Герои романа неоднократно сетуют об этом. Но мне кажется, что речь идет не о какой-то конкретной революции со сменой политического строя и т.п., а о не случившейся трансформации сознания человека, вернее сказать подъема сознательности человечества в общем и каждого человека в отдельности.
Существует мнение, что Володин – политически ориентированный автор. С этим можно согласиться, если принять, что основной целью политики является создание гуманистического основания для общества, а не то, что вы подумал. И речь идет не о каком-то конкретном этносе или государстве. Володин довольно четко показывает читателю о транснациональности проблем, которые человечество устраивает само себе на исторических примерах недалекого прошлого, а местами и настоящего.
Возьмите любое имя героя романа, и вы увидите транснациональный борщ. Кто такой Дондог Бальбаян по национальности? Вряд ли читателю удастся точно выяснить это. Всякое упоминание о чьей – либо национальности намерено искажено автором, но «все всё понимают». Пытливый читатель без труда узнает в гонимом народе Володина – уйбуров реально существующий тюркский коренной народ бывшего Восточного Туркестана, а ныне автономного района КНР – уйгуров. По факту сейчас в КНР созданы все условия для геноцида этого народа. Так называемые воспитательные лагеря направлены на исправление «неправильного» мировоззрения исламистов на правильное марксистско-ленинское мировоззрение. А по сути получается, что идет насильственная смена одной веры на другую. Т.е. этот процесс объективности к происходящему не добавляет.
И совершенно неважно с каким это народом происходит, какие стороны воюют. Это актуально для всех, потому как в основе этих распрей и вражды лежит слепая вера в какой-то уникальный путь, особенный генетический код, голубоглазость и светловолосость. Да подставьте здесь все что угодно и в истории найдется пример, когда это ложилось в основу очередного геноцида или войны.
А если это так, что величайшим проявлением гуманизма является объективный взгляд на вещи, который, несмотря на технологические достижения человечества, доступен далеко не многим.
Читать далее
39
280

Все рецензии

Цитаты

Rosa_Decidua13 мая 2014 г.
Она не способна ни говорить, ни молчать, для нее этот вопрос уже не стоит, покойники не выбирают между промолчать и не промолчать, между ждать и действовать, покойники и покойницы составляют пренебрежимое слагаемое безмолвия до безмолвия, и они не выбирают, покойники и покойницы не имеют выбора между гнить и быть сгнившим.
2
122
gennikk3 ноября 2014 г.
Вслед за тараканами в голове у Дондога всплыли четыре имени.
0
95
Vukochka29 мая 2013 г.
— Стоит научиться в них выживать, — продолжала она, — и можно обосноваться там надолго. Там не так опасно, как снаружи.
— Не идеализируй лагеря, — сказал Узбег. — Лагеря — это для таркашей и мертвецов.
— Реальность — это лагеря, — сказала Габриэла Бруна. — Теперь повсюду только они. Реальность — это заключенные, это таркаши, с севера и до юга. Я не вижу никакой связи с простыми смертными. Ты видишь там, в реальности, простых смертных?
— Лишних семь лет куда лучше, чем дать зарезать себя швитту в день своего выхода, — сказала Элиана Хочкисс.
— Пф, — сказал я. — Одно и то же.
Читать далее
0
69