Дорогами "Дон Кихота"

Автор рассказывает о судьбе знаменитого романа Сервантеса. Читатель узнает о возникновении замысла книги, первом ее издании, спорах современников о "Рыцаре Печального Образа" и, наконец, о триумфальном шествии "Дон Кихота" через века и страны. Книга иллюстрирована. Для широкого круга.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

10 оценок

5
50%
4
30%
3
20%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 25

Рецензии

AndrejGorovenko28 июля 2024 г.
Сервантистика в СССР существовала!
Багно В.Е. Дорогами «Дон Кихота»: Судьба романа Сервантеса. — М.: Книга, 1988. — 448 с., ил. — Тираж 60.000 экз.

Всеволод Евгеньевич Багно (р. 1951), известный советский и российский литературовед-испанист, переводчик. Член-корреспондент Российской академии наук с 25 мая 2006 года, по Отделению историко-филологических наук.
Книга В.Е. Багно состоит из трёх частей, в моих глазах не равноценных. Первую можно рассматривать как развёрнутый комментарий (или послесловие) к «Дон Кихоту». И если читать непосредственно после романа, как это сделал я, то интерес удваивается: здесь масса информации, которая обогащает восприятие текста Сервантеса. Мы узнаём, среди прочего, почему Дон Кихотэ известен в России как Дон Кихот (с. 65); почему пышное рыцарское имя «Don Quixote de la Mancha», которое присвоил себе идальго Алонсо Кихано, в оригинале чрезвычайно комично и может быть прочитано испанцем как «Дон Набедренник с Клочка земли» (с. 65); почему в одной из сцен второго тома (глава XXVII) Дон Кихот бежит с поля боя, хотя раньше всегда отличался безумной отвагой (с. 80-81); что означает употреблённое Сервантесом в заглавии романа слово "ingenioso", не поддающееся однозначному переводу даже на родственные испанскому романские языки, не говоря уже о русском языке; зачем нужны Сервантесу Сид Ахмед бен-Инхали, мнимый «первый автор», и переводчик с арабского (с. 83-84); почему оруженосец Дон Кихота носит имя Санчо, а не какое-либо иное (с. 93). И ещё много чего мы узнаём.
Знаете ли вы, к примеру, какой сегодня день? Когда я дописываю эту рецензию? Сегодня ровно 420 лет со дня первого выезда Дон Кихота (по версии Лонгфелло).

Лонгфелло, основываясь на рассыпанных по роману намёках и приметах, а ещё более на интуиции, привилегии великого поэта, составил календарь странствий Дон Кихота:
Первый выезд — 28 июля 1604 года.
Возвращение — 29 июля.
Второй его выезд, уже вместе с Санчо Пансой,— 17 августа этого же года.
Возвращение — 2 сентября.
Третий выезд — 3 октября.
Возвращение 29 декабря.
(с. 141)
Но настоящая жемчужина первой части, да и всей книги — необычайный эпизод из жизни одного удачливого испанского цензора. Лиценциат Маркес Торрес, подписавший разрешение к печати 2-й части «Дон Кихота», в тексте своей апробации (цензурного заключения) пересказал беседу в мадридской резиденции французского посла:

Со всей истинностью удостоверяю, что двадцать пятого февраля сего тысяча шестьсот пятнадцатого года, во время визита, который был нанёсен светлейшим сеньором доном Бернардо де Сандоваль и Рохас, кардиналом-архиепископом Толедо, моим владыкой, в ответ на посещение его светлости французским послом, прибывшим для переговоров по поводу браков своих и испанских высочайших особ, многие французские кавалеры, сопровождавшие посла, столь же учтивые, сколь и просвещённые, друзья изящной литературы, обратились ко мне и к другим капелланам владыки моего кардинала, желая узнать, какие из книг почитаются как наиболее признанные. Когда речь зашла о том сочинении, которое я в данное время цензурую, они, едва услышав имя Мигеля де Сервантес, принялись рассказывать о том уважении, которым пользуются во Франции и в сопредельных королевствах его творения — "Галатея", которую один из них знает почти всю наизусть,первая часть "Дон Кихота" и новеллы. Похвалы их были столь велики, что я предложил им навестить автора этих трудов; они ответили выражением живейшего желания осуществить это.
Они подробно расспрашивали меня о его возрасте, занятиях, положении и состоянии. Я вынужден был сказать им, что он стар,солдат, идальго и беден. На это один из них ответил следующими, точно передаваемыми здесь словами: «Значит, такого человека Испания не сделала богатым и не поддерживает на государственный счёт». Тут вмешался другой кавалер, высказав с большим остроумием мысль: «Если нужда заставляет его писать, дай бог, чтобы он никогда не жил в достатке, ибо своими творениями, будучи сам бедным, он обогащает весь мир».
(с. 117).
В книге довольно много иллюстраций, есть интереснейшие: например, титульные листы двух рыцарских романов из личной библиотеки Алонсо Кихано (с. 38 и 39); титульные листы некоторых изданий «Дон Кихота», разных стран и эпох; кое-какие иллюстрации к роману (видно, как по-разному художники его воспринимали). Качество воспроизведения не всегда блестящее, но ведь книга Багно издана в далёком 1988-м году; такое уж было тогда в СССР полиграфическое оборудование. А компьютерных технологий в те времена и вовсе не существовало.

Титульный лист первого издания первого тома «Дон Кихота». 1605. Картинка — типографский знак мадридского печатника Хуана де ла Куэста. Фото из Сети (в книге Багно качество много хуже).
Вторая и третья части книги Багно для меня оказались уже не столь интересны. Проблема в том, что её автор, рассказывая о судьбе «Дон Кихота» в веках, постепенно съехал с темы восприятия последующими поколениями романа на тему восприятия главного героя, а это уже совсем не о Сервантесе и его творчестве. Это о менталитете пишущей братии последующих поколений (что особенно очевидно в третьей части книги, с характерным названием «Русские Дон Кихоты»). Ближе к концу я совсем заскучал, иногда готов был даже заснуть над книгой, но потом что-то цепляло, я встряхивался и задумывался над очередным пассажем.
Например, над утверждением, что с Дон Кихотом может быть сопоставлен... Чичиков (с. 341-343). Если бы эта мысль высказана была без аргументации, я только посмеялся бы; но автор был убедителен.
К сожалению, слишком мало места уделяется в книге советским переводам романа. Прямо-таки ничтожно мало! Характерно, что не указан даже год появления архи-популярного перевода Любимова. Это сейчас в Википедии легко узнать, что 1951-й; но в 1988 г., когда вышла в свет книга Багно, никакой Википедии ещё не было.

Многомиллионные тиражи обеспечивались не только читательским спросом, но и прекрасными переводами сначала Г. Л. Лозинского (1929, опубликован под редакцией Б. А. Кржевского и А. А. Смирнова), известного филолога, обладавшего тонким литературным чутьем, а затем Н. М Любимова, признанного мастера перевода. Обе версии пользовались, а вторая и поныне пользуется, заслуженной любовью читателей. Это, однако, не значит, что роман в новом рождении не утратил в них каких-либо из своих качеств. В переводе Лозинского, например, стилистическая амплитуда скромнее сервантесовской. Он несколько более "интеллигентен", чем следовало бы; ему явно не хватает временами просторечной сочности перевода Любимова (которая, впрочем,иногда по-пантагрюэлевски избыточна). Перевод же Любимова, в основе которого лежит безоговорочно-ренессансная концепция романа, свойственная 40-м — началу 50-х годов, не мог в силу этого в должной мере отразить барочные особенности стиля Сервантеса.
(с. 411-412).
Эти брошенные мимоходом суждения следовало бы развернуть и подкрепить (или, по меньшей мере, проиллюстрировать) ну хоть какими-нибудь примерами. А на слово в таких случаях не верят! Между прочим, совсем не тривиально упоминание «барочных особенностей стиля Сервантеса». Много выше автор рецензируемой книги писал о переводах-переделках «Дон Кихота»: «Мировая литература знает версии "Дон Кихота", соответствующие точке зрения на роман Сервантеса деятелей культуры барокко, просветителей, сентименталистов, романтиков, реалистов» (с. 185-186). Здесь барокко открывает перечисление культурных эпох, наступивших после Сервантеса, что вполне логично: барокко — это всё-таки 17-й век, а Сервантес, родившийся в 1547 г., по мироощущению своему, конечно, был человеком 16-го века (даром что его знаменитый роман создавался и вышел в свет уже в веке 17-м: том 1 — 1605 г., том 2 — 1615 г.). Если бы роман соответствовал эстетике барокко, то его не переделывали бы на свой лад переводчики эпохи барокко... Достаточно ясно, что это всё-таки ренессансный роман.
В целом Всеволод Евгеньевич Багно проявил себя добросовестным и вдумчивым исследователем, ляпсус я обнаружил во всей книге только один. О Гоголе и Сервантесе автор говорит: «русского и испанского писателей... разделяло несколько столетий» (338). Ну какие «несколько»?? На самом деле только два, формально даже чуть меньше (1616—1809).
К сожалению, временами автор хулиганит и даёт важную информацию без ссылок. Например, так: Горький «настойчиво рекомендовал читать Сервантеса многим русским и советским прозаикам» (с. 385). Мне очень интересно, кому именно, в каких выражениях и в каком контексте рекомендовал это Горький. Но установить всё это будет весьма затруднительно, отсутствие у Багно ссылки сильно осложнило мне жизнь.
Особенно скверно, что приведена без ссылки важнейшая цитата из апробации лиценциата Торреса. Вопрос к автору: почему я должен считать, что это текст аутентичного документа, а не цитата из какого-нибудь исторического романа? И я не шучу, такое в принципе возможно. Напихал же Андрей Красноглазов в свою документальную биографию Сервантеса множество цитат из романа Бруно Франка.
Хотя прецеденты отсутствия ссылок в книге Багно единичны, следовало бы всё-таки снизить оценку на балл. Но я не решился: книга доставила мне много удовольствия. Рекомендую её всем, кто недавно читал «Дон Кихота».
Читать далее
35
236

Все рецензии

Цитаты

Moty8 февраля 2020 г.
Уход Алонсо Кихано (первый и последующие выезды), уверенный в своей удали, будучи на самом деле старым, в своей силе, будучи слабым, уходит не только для собственной славы или даже для пользы своего отечества. Алонсо Кихано Добрый ушел и потому, что совесть его не позволяла, проповедуя высокие идеалы благородства и любви к ближнему, жить на перекор им, спокойно взирая на чинимые вокруг беззакония, и заниматься хозяйством, а досуг посвящать чтению. Именно неистовая любовь к людям, - как еще в 1900 году подметил киевский профессор П.И. Житецкий, - заставляет испанского идальго, старого, по тогдашним понятиям, и отнюдь не боготырских физических возможностей, уйти из дому, дабы попытаться искоренить всякого рода неправду.
Читать далее
0
177