
Солноворот
Аркадий Филёв
3,6
(8)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Неторопливый и довольно интересный роман о жизни колхозов во второй половине 50-х годов прошлого века. События произведения разворачиваются в Верходворском районе Кировской области. В те годы правительством страны было принято решение о направлении в самые отстающие колхозы квалифицированных и опытных работников в количестве 30 тысяч человек. Отобранные добровольцы сначала направлялись на курсы для получения необходимых знаний, а потом - на работу в колхозы.
Я не знала ничего о "тридцатитысячниках", поэтому про их отбор и подготовку читала с интересом. Показалось, правда, немного странным, что порой в их число попадали люди, так скажем, довольно далёкие от сельского хозяйства. Таким оказался и филолог Платон Забазных, который подался в колхоз исключительно из целей корыстных и тщеславных и свою деятельность в деревне начал с того, что обставил рабочий кабинет дорогой мебелью и мягкими коврами (колхозники постоянно пачкали ковры сапогами, чем вызывали недовольство нового председателя).
Нелегко было в те времена руководителям колхозов, ведь нужно было всё делать по планам, спускаемым "сверху", и планы эти порой не учитывали многих особенностей. Вот что рассказывает один герой:
Действующих лиц в романе много, на мой взгляд, даже слишком много. Один из основных персонажей - Леонтий Демьянович Жерновой, первый секретарь обкома партии. Этот, в принципе, неплохой и неглупый человек по ходу развития сюжета совершает очень много ошибок, причём руководствуется в своих поступках отнюдь не личной выгодой, а "пользой для дела", но не принимает в расчёт многих, на первый взгляд, незначительных моментов. Жернового в какой-то степени даже немного жаль, да и автор пишет о нём без неприязни. Мне понравилось, как трогательно описаны отношения Жернового со своим отцом, всю жизнь проработавшим кочегаром, и говорившем сыну:
Очень интересный герой - Сергей Дружинин, первый секретарь райкома партии. Добрый, порядочный, старающийся вникать во всё, с чем приходится сталкиваться. Была у Дружинина привычка всегда носить с собой блокнот и записывать туда важные вещи. Однажды, ещё во время войны, шёл Сергей по колхозному полю, которое на коровах пахали местные женщины. Остановился, разговорился с работницами. Они стали жаловаться на тяжёлую жизнь, и Сергей, не зная, как приободрить их, стал пересказывать им газетные статьи о подвигах солдат на фронте. И тогда одна баба сказала ему, мол, вот говоришь ты хорошо, так напиши и про нас, только правду напиши. Напиши, как днём мы на коровёнках пашем, а вечером у этих же несчастных коровёнок молока для своих детей просим. Главное - правду напиши, тогда и нам легче будет.
Яркий персонаж - профессор Адриан Филиппович Штин, создатель научно-исследовательского института, которым он много лет руководил, и который был закрыт по инициативе Жернового. Причиной для такого решения стали споры профессора с Жерновым, попытки учёного доказать партийцу, что местная почва требует к себе особого отношения, и без должного ухода и удобрения не даст тех урожаев, которых от неё ждёт власть. Почве надо помогать, и самым лучшим способом Штин считал периодическое засевание полей клевером. Жерновой же требовал сеять кукурузу...
Молодым читателям этот роман может показаться не особо интересным, но я прочла его легко. Да, порой описания партийных заседаний нагоняли скуку, но зато я узнала про "тридцатитысячников", да и вообще познакомилась с произведением, написанным богатым, образным языком, без откровенных клише. Так что если к книгам про колхозы относитесь спокойно, роман к прочтению рекомендую.

Аркадий Филёв
3,6
(8)

Есть книги, которые спокойно воспринимаются - головой понимаешь, что тогда эти вопросы актуальны и уклад жизни был таков. А есть от которых пригорает и кроме своего возмущения по поводу конкретных мест перестаешь что-либо слышать.
Здесь у меня случился второй случай. Меня так возмутило вмешивание общества в личную частную жизнь, что дальше читать и вовсе не хотелось. Ведь в СССР не должно быть частного, личного, индивидуального!
Плохо ведь хотеть пристроить себе вторую комнату. Плохо быть скрытным и не идти к начальству с проблемами, которые начальства в общем-то никак не касаются.
И все это таким сухим языком с явными партийными акцентами. Кто как работает, про кого написать паклю в газету, кто какой вклад в "здоровое" общество делает. Кого можно еще обвинить, когда все идет не по плану.

Аркадий Филёв
3,6
(8)

Это северный край, сеновалы да бани,
Да спасающий плохо парник,
Где рыбак и охотник, лесоруб и крестьянин
Даже баба, не то что мужик.
Здесь и лето короче и травы пониже,
В осень – грязь, не пролезть до села,
В зиму – теплый тулуп да охотничьи лыжи,
Ожиданье весны и тепла.
Валерий Уланов
Эта книга моего земляка Аркадия Филева, его можно назвать вятским Шолоховым.
Книга о жизни. Простой жизни на селе. О простых людях. О крестьянской работе. Чего греха таить коммунистическими установками напичкана, но крестьянские проблемы, что крепостной мужик, что коммунист, что нынешний фермер решали и решают одни и те же. Особенно их много в наших северных широтах, где лето коротко, земля не богата и каждый колосок, каждая травинка требует больше труда и заботы.
Небогата ты, земля-землица верходворская! Не заботимся о тебе, не ухаживаем. Мало кормов – мало и скота. А мало скота – и урожаи плохи, удобрять-то землю нечем. Значит, не вливаем в тебя силушку, не холим. Нужен скот, а для скота – корма, хорошие урожаи. И опять возвращаемся к тебе, земля-землица. Надо разрубить тяжелый узел и выйти из заколдованного круга.
Не только труд и решение повседневных проблем, но и праздники, и простые горести и радости разворачиваются перед читателем.
Очень порадовало описание природы, и во всем какой-то особый узнаваемый местный колорит.

Аркадий Филёв
3,6
(8)
Владимир Тендряков
4,5
(3)
Должность еще не делает человека умнее, она лишь обязывает к этому.

Миновал солноворот. Прибавилось дня на маленькую крохотку, на воробьиный скок. Но как-то сразу словно стало больше света и больше тепла. На красной стороне карнизов защебетали птицы. Дрогнули на ветвях почки. Проклюнулись с крыш первые серебристые сосульки.

В скверике молодые дубки, липы, ясени покрылись изморозью. Вера Михайловна дотронулась до ветки, тряхнула ее — смерзшиеся капельки легонько зазвенели. Они были похожи на светлые бусинки. А рядом с бусинками, в тесном соседстве, тайком набухали почки. В природе стояла какая-то неразбериха и неустроенность, но уже чувствовалось дыхание весны.
















Другие издания


