Век вожделения

Самый остросюжетный роман Артура Кестлера. "Черная жемчужина" его творческого наследия. Необычный литературный опыт в жанре "альтернативной истории". Что, если бы советские войска не остановились на Эльбе? Что, если бы над Францией нависла угроза новой оккупации? Очередные коллаборационисты уже готовят проскрипционные списки. Молодая американка пытается призвать на помощь Франции остальные державы "свободного мира". Но страны-союзники по-прежнему готовы удовлетворять растущие аппетиты Со...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

437 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

3,6

36 оценок

5
17%
4
39%
3
39%
2
6%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 41Хотят прочитать 94

Рецензии

Unikko11 ноября 2014 г.
Артур Кёстлер порвал с коммунизмом в 1938 году, и это было слишком поздно: как для коммунизма, который к тому времени из прекрасной идеи превратился в жуткую реальность, так и для самого Кёстлера – 33 года не самый подходящий возраст для прощания с иллюзиями. Но гораздо трагичнее другое: разочаровавшийся в коммунизме Кёстлер, потерял веру и в Европу, поэтому роман о послевоенной ситуации в Париже пронизан чувством безысходности и обречённости.
В художественном смысле роман нельзя назвать безупречным: основная интрига довольно банальна - любовная связь советского агента и молодой американки, и с точки зрения стилистики шероховатостей и погрешностей хватает. А вот ожидаемое «идейное противостояние» решено достаточно оригинально, как противопоставление двух списков: американского «Ноева ковчега», куда входят французы, подлежащие эвакуации в случае известно чего («Ноева воздушная эскадра поднимет в воздух тысячи две пассажиров. Остальным сорока с лишним миллионам придется уповать на счастливый случай»), и записная книжка советского атташе по культуре, список французских граждан из мира искусства и литературы, подлежащих уничтожению после захвата Франции («можно назвать это «Операция „Кобра“». Федя Никитин — один из высокопоставленных бюрократов, занимающихся подготовкой этой акции; его задача — просеивать и проверять смертные списки на интеллигентов — художников, писателей, мыслителей и прочих»). Или-или.
Но вот что удивительно: в тридцатые годы в ряде европейских странах, в том числе и в Германии, где жил тогда Кёстлер, тоже существовал, как казалось, жёсткий выбор: или ты поддерживаешь коммунистов, или фашистов. И хуже всего приходилось тем, кто пытался держаться «на нейтральной полосе». Сам Кёстлер «выбора из двух зол» избежал, хотя и отметил такую возможность: «после разрыва… твоя бывшая революционность искушает тебя либо ринуться в лагерь бывших противников, либо стать религиозным неофитом». Но тем не менее, своих героев автор «заставляет» выбирать – или США, или СССР: и пусть американская цивилизация далеко не идеальна, выбор очевиден. Для Кёстлера, по-видимому, Европа того времени – это «Римская империя в пятом веке нашей эры» (символ её заката - похороны мсье Анатоля), он не верит ни в создание единой независимой Европы, ни в левые некоммунистические силы. Возможно, по этой причине французские интеллектуалы в романе (а каждый из них имеет конкретный или собирательный прототип) выглядят растерянными и даже смешными.
Хотя не все герои выписаны убедительно (в том числе и главные - Хайди и Федя Никитин), и предложенный автором анализ социальных условий европейской интеллектуальной жизни нельзя признать удовлетворительным, есть в романе бесспорные достоинства: довольно точные картины послевоенного Парижа (например, описание Конгресса защитников мира в главе «Шабаш ведьм»), проницательные предсказания (о смерти Отца Народов и последствиях), удачен также и ироничный тон романа - остроумные формулировки, особенно в Интерлюдии, колоритные характеристики. Словом, «Призрак грядущего» - замечательный исторический, теперь уже, роман.
Читать далее
30
999
winpoo29 сентября 2016 г.
Я исключительно редко читаю книги по рекомендациям, но тут был особый случай – прямая просьба коллеги прочитать «Век вожделения» и поделиться впечатлениями и мыслями «по поводу». Прочла и говорю: «Это было хорошо»! «Век вожделения» отлично написан и переведён. Вся философия и внутренняя эстетика книги, её неповторимый Zeitgeist, на мой взгляд, переданы безупречно и тонко. А.Кёстлер, которого я для себя открываю впервые, в этом плане являет редкое сочетание интеллектуализма и художественности, что не может не покорить читателя. И всё же эта книга из разряда таких, которые либо сразу читаешь от корки до корки, либо бросаешь на первых же страницах и больше не возвращаешься к ним никогда, несмотря на талант автора и мастерство переводчика.
Начиная читать «Век вожделения», я не знала, как именно поступлю сама, но, как выяснилось, мне оказалась любопытной эта антиутопия. В книге, написанной ещё в 1951 году, предложен вариант альтернативной истории для бывшего СССР и Европы, в которой всё свершилось именно так, как мечталось победившему пролетариату: мировая революция шагает вперёд, медленно, но верно подчиняя себе капиталистическую систему, насаждая «дивный новый мир». Так, Франция, в которой происходят описываемые события, уже почти разрушена изнутри, хотя ещё не вполне понимает этого: кругом шпионы, агенты, коллаборационисты, провоцирующие социальную паранойю. Для 1951 года это было, конечно, и гениально, и актуально, ведь с момента окончания Второй Мировой войны прошло всего 6 лет, и европейский страх перед «мировым террором» СССР был по-прежнему силён. Сейчас всё это воспринимается иначе, чему способствует и мягкий юмор книги, но тем не менее «Век вожделения» вполне можно поставить на одну полку с «1984» Дж.Оруэлла и «Мы» Е.Замятина, рядом с «Ленинградом» М.Козырева, «Чевенгуром» и «Котлованом» А.Платонова, «Будущим завтра» Д.Кенделла, «Гимном» А.Рэнд.
Но мне книга была интересна не столько даже своей политической философией, сколько иллюстрирующими её и дискутирующими о ней героями. Конечно, автор не избежал упрощенных стереотипов тогдашнего восприятия советской бюрократии и европейской интеллигенции, да и сам жанр антиутопии обязывал их слегка «выпрямить», но тем не менее они получились достаточно колоритными: и Федя с его политическим либидо, в котором время от времени проглядывает что-то глубоко швондеровское, и почти фицджеральдовская Хайди, и мистически-диссидентствующий писатель Леонтьев, и Жюльен с Борисом, ассоциативно уносящие читателя к Ж.-П.Сартру, Л.Ф.Селину и в чём-то даже Э.М.Ремарку. Все они – почти «гоголевские» типажи, каждый из них чего-то вожделеет (власти, веры, свободы) и никак не может это обрести. Мне показалось, что всем героям немного не хватило психологической многомерности и неоднозначности, которые сделали бы их живыми и вызывающими сопереживание, но, видимо, это объясняется тем, что сюжет (кстати, довольно простой) и персонажи нужны были автору именно для трансляции своих идей, а потому оказались лишь художественным средством, не нуждающимся в глубине проработки.
Этим же, видимо, объясняется и то, что действий, событий в книге намного меньше, чем диалогов, монологов, описаний, отступлений и размышлений. Но они и составляют её главную ценность и смысл. Собственно, именно ими книга и интересна: подключаясь к разговорам, рефлексиям и спорам героев, читатель получает возможность размышлять о вероятностно-возможностном ходе истории через призму большой временной дистанции, а потому - более отстранённо и аналитически. Возможно, именно из-за стилистики романа ни к кому из героев не возникает особой эмпатии, они воспринимаются несколько чуждыми и рациональными, а сам роман – холодным и бесстрастным, несмотря на драматизм сюжетной канвы: как всякое средство, они интересны либо своей эффективностью, либо новизной, но ни того, ни другого в них нет.
Не могу сказать, что «Век вожделения» будет поставлен на полку моих самых любимых книг, и вряд ли я буду его когда-либо перечитывать, но прочитать его, безусловно, стоило, чтобы острее переживать себя в потоке исторического времени.
Читать далее
21
1,1K
Wallia26 сентября 2011 г.
Артур Кестлер, несомненно, относится к тем писателям, которым удалось достаточно сильно изменить мое мировоззрение. Он - настоящий мастер слова, акмеист от социальной философии: ему достаточно двух слов, одного образа, чтобы придать любому эпизоду потрясающую остроту и яркость.
Герои "Века вожделения" ничуть не уступают кестлеровским Ромашову и Фульвиусу. Несмотря на в некотором роде обязательную для жанра "картонность", палачи и жертвы "Века" по-живому отвратительны и мало отличимы друг от друга: "главный враг" понятен и даже симпатичен, "борцы за свободу" правы, но нелепы.
Сила и мощь кестлеровских описаний почти заставила меня простить автору открытое издевательство над моим горячо любимым Жан Полем Сартром. Гораздо больше меня смутило то горькое разочарование, с которым Кестлер пишет о марксистских идеях - в нем слышится тщательно культивируемое презрение брошенной женщины к бывшему мужу. И это презрение и разочарование мешает объективности. Хотя, возможно, она и не нужна этому роману.
Читать далее
5
432

Все рецензии

Цитаты

Starry_Sky9 июня 2012 г.
Самое правильное в обращении с дьяволом - разделить с ним трапезу и заставить оплатить счет.
4
183
Starry_Sky9 июня 2012 г.
Чтобы добиться совершенства, слагая вместе такое количество уродливых деталей, следует обладать видением, пронизывающим века, переваривающим прошлое, выращивающим из прошлого будущее. Необходима пре-емствен-ность...
2
89
Starry_Sky9 июня 2012 г.
Подоходный налог на пороки растет с годами, так что в конце концов не остается никаких доходов - одни налоги...
2
70