
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ой, судьбе не прекословь...
В хате пыль дорожная...
Беднота гутарит вновь,
Что свобода ножиком
Достается тем, кто смел;
Кто за честь и истину,
Может из вражинских тел
Даже крепость выстроить...
Всюду чужаков дворцы
И их церкви мрачные...
Деды плачут и отцы,
Мамки скорбь лишь бачили...
Посполитой Речи рык
Не страшит соколиков!!!
Скоро мы прижмём кадык
Ляхам всем топориком...
За гнёт панство не простим!!!
Перед игом выстоим!!!
В бой Иван нас да Максим
Поведут неистовый!!!
Гнев народный не калач -
В горле встанет коркою...
Польский пусть дрожит палач
Пред ватагой зоркою...
Всех на плаху без суда!!!
Всех в петлю без жалости!!!
Жечь мы будем города!!!
Млад ты или в старости -
Всех под саблю!!! Время нет
Разбирать провинности...
Гнев народный слеп и нем
В плане справедливости...
Много лишних жертв, увы,
Но за око выбьем два...
Гнев народный, как ковыль,
Держится в земле едва ..
Это наш родимый край!!!
За него мы всякого
В ад отправим, а не в рай,
Где котёл с поляками!!!
Да, все это было на самом деле... Убивали и жгли... Всех подряд - поляков, евреев, литовцев, не особо заморачиваясь с национальным вопросом... Женщины и дети - не играет роли... Если ты на стороне врага - только смерть... Уманская резня - это самое известное трагическое событие народного восстания на Украине, известного под названием Колиивщина... А сколько неизвестных, не менее кровавых событий, произошло во время этого изъявления народного гнева... Суровая статистика не терпит жалости... И я, как читатель, больше испытывал жалости к главным героя романа, чем к жертвам, которые случайно попали под эти жернова... Тут не до сантиментов было... И ещё я, как человек, тоже на стороне восставшего народа, пусть меня считают сволочью и мразью приверженники либерального мнения... Невозможно было по другому... Никак...
Когда чужеземцы гнобят твой народ, насаждают свою религию, унижают, насилуют, убивают, то это никогда не продходит безнаказанно... И тогда начинается шторм, буря, цунами - возмездие выживших, униженных, обманутых... Тогда и происходят не очень правильные казни, убийства тех, кто не виновен... Но возможно ПОКА не виновен... Закон жестокой войны - убей детей и всех родственников своего врага, чтоб обезопасить от их мести и себя, и свое потомство...
Гайдамаки правы в своей жестокости ещё и тем, что они были на своей, родной земле, то есть они защищали сугубо своё и зачищали территорию от чужеродной скверны... В данном случае от поляков...
Роман жестокий, если к нему применять нынешние критерии подхода к подростковой литературе... Кровь, битвы, пытки, смерть - при СССР в приключенческом и историческом жанре это было нормально, не скрывали от детей и подростков реалии настоящей жизни... Я тоже считаю это правильным подходом, но я то вырос в СССР, а вот нежные души современной молодежи могут скукожиться в толерантном припадке...) Для них и мушкетёры Дюма не такие уж и хорошие, и Тарас Бульба абьюзер и маньяк...)
Но роман великолепен, как в плане подачи сюжета, так и отображении исторических событий... Характеры и образы персонажей раскрыты во всех аспектах, язык роман не казённый, а очень мелодичный и гармоничный...
5 из 5 - советую к прочтению всем... Кроме поляков...)

Не пробуй меряться с панами чубом: если длинный — подстригут, а короткий — выдернут.

Знаешь, как когда-то, бывало, в сечевики принимали? В первый день берут казака запорожцы на сенокос. Сами возьмут косы — и на луг. А ему кашу поручают варить. «Крикнешь, — говорят, — с могилы, когда будет готова». Сварит тот кашу, выйдет на могилу и начинает кричать. Запорожцы лежат себе поблизости в кустах — и ни гугу. А у того каша уже пригорает, он чуть не плачет. Так вот и сгорит каша. Вернутся и прогонят его. А иной зайдет на могилу, позовет раза два, а потом плюнет и вернется к казанку. «Ну вас, — скажет, — ко всем чертям, кабы были голодны, сами бы пришли», за ложку — и садится есть. «О, это наш, — говорят, — этого можно принять, человека по еде видно».














Другие издания

