Бумажная
234 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Спрашивают, кем я себя преимущественно считаю: поэтом, актером или композитором.
Мне трудно ответить на этот вопрос. Я думаю, что сочетание тех жанров и элементов искусства, которыми я занимаюсь и пытаюсь сделать из них синтез, - может быть, это какой-нибудь новый вид искусства.<…> Может быть, все это будет называться в будущем каким-то одним словом. И тогда я вам скажу: «Я считаю себя этим-то».
Есть такой вид искусства - Высоцкий. Он был и остается неподражаем, хотя многие пытались, пытаются и будут пытаться работать под него. Еще при его жизни так называемые "магнитофонщики" продавали с рук записи Высоцкого, в которых из 90 песен его были в лучшем случае 7. За остальные 83 его неоднократно вызывали «на ковер», стыдили и даже писали разгромные статьи в газеты «О чем поет Высоцкий».
«Эксмо» в этом году выпустило многогранное издание Высоцкого. Оно включает в себя сборник его рассказов, текстов программ для встреч со зрителем, отрывки его дневников, автобиографию и письма.
Я вам должен сказать, что песня для меня – никакое не хобби, нет! У меня хобби – театр. (И вообще самая лучшая профессия – это хорошо оплачиваемое хобби.)
На что может быть похожа проза такого человека? На его песни. Короткие предложения, с нервом, у каждого рассказа есть свои ритм. Они очень разные. Что-то берет за душу, что-то за горло, что-то пропускаешь мимо себя. Рассказ, которым названа книга, обрывается внезапно. Оставляет впечатление какой-то незавершенности. Я не люблю, когда песни Высоцкого поет кто-то другой. Как бы певец не старался, а все равно выходят крикливые кривляния. Как бы я отнеслась к этим рассказам, будь на обложке другая фамилия? Честно, не знаю. Но там написано «Высоцкий» и я не могу воспринимать их уже отдельно от него самого.
Самая ценная для меня часть книги – автобиография. Его слова, его жизнь, его правда, его чувства, его мысли, его, а не биографов, не друзей, не женщин, где каждый имеет свое мнение и "перетягивает одеяло" на себя. А вот письма я читать не смогла. В автобиографии Высоцкий неоднократно говорил, что не отвечает на вопросы о личной жизни и сам подобных вопросов никогда не задает. Что может быть более личным, чем переписка с любимой? Я прочитала 4 письма и мне стало стыдно до пунцовых щек. Как будто только что в дружеской беседе человек сказал мне, что не любит когда лезут к нему в душу, а я, пользуясь случаем, сразу полезла в ней копаться. Как-то это неуважительно получается. Видимо, крепко сидит во мне догма, что чужие письма читать не хорошо.

Почему пишут, что это повесть о проститутках? Она о несчастных людях, мужчинах и женщинах. О тяжёлых, надломленных судьбах. Печальная, ностальгическая история. Будто сидит пожилой седой уже человек и вспоминает свою бурную молодость, веселых безбашенных дружков, наивных пьяненьких и лёгких на любовь подружек... Вроде и грустно вспоминать и в то же время грусть светлая, потому что самое прекрасное время в жизни - юность. Всё кипит-бурлит вокруг, душа рвётся на части, страсти накрывают с головой - не выплыть. Чьи-то квартиры, голоса, гитары, лица, песни, водка и далекие уже глупости...
Мне настойчиво вспоминались мои 90-е. События повести происходят в 1977 году, а очень похоже на то, что и 15-20 лет спустя было, чем жили наши дворы и компании. Да, семьи эти не из самых благополучных слоев общества. Но образы узнаваемые до боли. Кто-то потом вполне благополучным и респектабельным стал. Кто-то не стал. И любовь, всегда любовь...
Не могу сказать, что с литературной точки зрения все чётко и выверено в произведении, но очень душевно. Местами разговорно совсем написано. Будто речь слышишь. Заволакивает, увлекает за собой в эти воспоминания, не хочется отрываться. Жаль, мало. И заканчивается история резко, на звенящей гитарной струне... Впечатление незавершенности, да.

«Девочки любили иностранцев».
Как это принято выражаться – срез общественной жизни? Галерея образов, сравнительное жизнеописание, анализ?
Остро. Вспышкой на лезвии. Яростной вспышкой одного брошенного взгляда. На картину жизни. Срез. С патологоанатомической точностью.
Да, девочки любили иностранцев. А кто любил самих девочек?
Не так, чтобы «И можно ли ее было не соблазнить?», и не так, чтобы «Не он – был бы другой, хуже, должно быть», и даже не «Мне все обещают помочь и устроить, но если с кем выспишься – он сразу забывает, а если нет – тем более»…
Девочки любили. Их унижали,- а они любили. Их презирали, ими пренебрегали,- а они любили. Ими делились с друзьями – в лучшем случае, в худшем - передавали по «пересменке». В окружающей их реальности любовь подменялась удовлетворением, благополучием, удовольствием. А они любили.
Русские девочки, любившие иностранцев, вырастали в русских женщин, которые одни только и способны любить истово, с верой, с надеждой, с полной самоотдачей – любить непонятых гениев, алкоголиков, домашних тиранов, сидящих и сидевших… В прочем, пока ещё получается обманывать себя и подменять одни понятия другими, можно любить иностранцев и подобную им «чистую» публику.
Девочки, которых любили иностранцы,- яркие бабочки-однодневки, все на одно лицо (фигуру, размер), все с отсутствующей судьбой – прошлым, будущим, прошлыми и будущими проблемами. Таковы они для иностранцев. Но и этих девочек кто-то любит до остановки дыхания, до потери себя, до обретения смысла, до невозможности жить не надеясь, не любя…

— Не умеет играть? — возмущаюсь я. — Да он играл в одновременном сеансе с Талем и съел у него короля! Понятно? Съел!
— Королей не едят, — И он ставит ладью на место.

— Так никто не ходит! — кипятится мой противник.
— Никто не ходит, а я пошел! Мои черные фишки. Куда хочу — туда иду!
Он начиняет бегать вокруг стола. Он садится, встает, стонет, кричит, а я хладнокровно, не глядя на доску, делаю ходы.
— Я же вам жертвую ферзя! — вопит он.
— А он мне не нужен, ваш ферзь!
— Но ведь вам это выгодно!
— Это уже мне позвольте знать!

Хороший, достойный человек очень много волнуется, нервничает, беспокоится за своих близких и помирает раньше, чем плохой.










Другие издания


