
Женские мемуары
biljary
- 914 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Женское образование! Как много в этом звуке... Вроде бы ещё недавно само собой разумелось, что право на семинары, коллоквиумы, сессию (только сейчас начинаю осознавать, какое благозвучное слово "сессия"...) и защиту диплома, что, в общем, есть право на пять-шесть лет самообучения за государственный счёт, не зависит от конфигурации половых органов, а вот поди ж ты. Снова раздаются голоса в защиту духовно-нравственных основ, семейных ценностей, внедрения в общеобразовательную систему религиозных традиций. Ведь без сопромата не погибнешь, а без духовности-матушки пропало дело. Вот пишет монахиня Нина (Крыгина), в миру кандидат психологических наук: "Современной Еве предлагается перевёрнутая система ценностей. Вместо подчинения мужу и помощи ему - горделивое, самодовольное равенство с ним (а на деле - нередко стремление к главенству над ним). Вместо рождения и воспитания детей... - безудержное желание заняться личностным и профессиональным самореализацией, которое при более пристальном рассмотрении чаще всего оказывается примитивным эгоистичным желанием пожить для себя."
...личностным и профессиональным самореализацией, которое... Чей туфля?! Моё. Но недостойно глумиться над бывшим профессором, тем более что бывший профессор - это как бывший медведь. А вот неплохо бы выяснить, как сама церковь воспитывала девиц духовного звания.
До 40- годов XIX века несоответствие образовательных стандартов в церковной среде как-то и не воспринималась проблемой. Считалось абсолютно нормальным, когда священник - ведущий культуртрегер и интеллектуал округи, а его супруга... что ей собственный папа преподал в свободное время, то и знает. Чаще всего вакуум: грамоте не разумеет, крестиком расписывается. Если бы Надежда и Елизавета Шиповы не создали проект, а Ольга, сестра царя Николая, этот проект не лоббировала, кто знает, как повернулось бы дело. Естественно, за образец взяли институты благородных девиц. Естественно, всякие там языки-музыки и прочие дворянские предметы вроде бальных танцев были вычеркнуты из программы - зачем это деревенской попадье или дьяконице?
А что нужно в деревне? Основы медицины? Забудьте! Ведь медицина предполагает знание хотя бы основ анатомии, а изучение анатомии нецеломудренно, постыдно для юной девушки. Выпускница епархиального училища сообщает, чем лечатся в деревне: "толчёный кирпич в водке - от поноса, у одного выходила кишка на полпальца - ему тоже закапали толчёный кирпич, от грыжи - ртуть пить грудному ребёнку, или пустить живого мышонка на грыжу - он её должен откусить..." И самой хоть кирпич пей. Радея о непорочности, при ученицах и не произносили слов "роды", "выкидыш", "понос". Уходу за скотом? Опомнитесь! Девственница - и вдруг будет заучивать, когда водить коров на случку или как быть, если свинья поросится... Кройке и шитью? Побойтесь Бога! Как это чистая дева будет учиться шить мужские штаны или подрясник?! Ещё скажите: кальсоны. Епархиалки худо-бедно обшивали сами себя, иногда осваивали вязание, а всего чаще - вышивали, так как детские ручонки считались самыми подходящими для тонкой работы. Этими вышивками потом одаривали друг друга жёны высшего духовенства и чиновничества. В маленьких вышивальщицах воспитывали бескорыстие, никогда не оплачивали их труд.
История с географией вырождались в проформу, математика с геометрией - в тупую механическую зубрёжку: "Нумерация - это та часть арифметики, в которой излагаются правила для изображения чисел знаком или для их выговаривания", а цифры потом. Учителя-мужчины епархиалок ни в грош не ставили, относились с брезгливой жалостью. Художественную литературу читать не позволяли: опасно для невинности. Прогулки и игры на свежем воздухе всячески урезались, и дети жили в училище, как боярышни в тереме, безвыходно. Сколько-нибудь вменяемо обучали: Закону Божию, русскому языку и... пению. В храме петь-то и регентовать надо.
Полуголодный паёк, недосып - пост и молитва превыше всего. Безобразная одежда, разваливающаяся обувь - женщина должна расти скромной и несуетной. О медицинской помощи я вообще молчу, ибо тошно. Разлука с родителями, братьями и сёстрами, полная социальная изоляция хуже монастыря, уродливое "обожание" пополам с ябедничеством, ханжество:
Что ждёт наших дочерей?

Мне всегда нравились художественные книги об институтах благородных девиц, пансионах, интернатах, поэтому не поленилась съездить в библиотеку за этой книгой. Ведь одно дело - художественная, и совсем другое - историческая!
Книга состоит из дневников епархиалок и воспоминаний взрослых воспитанниц духовных училищ. Описанные училища похожи друг на друга примерно одинаковым строгим распорядком дня, изучаемыми предметами. Где-то прогулки были раз в несколько дней, где-то - раз в две-три недели; кормили епархиалок где-то получше, где-то похуже, но в целом довольно скудно и, естественно, соблюдались посты, что уменьшало разнообразие и так небогатого стола.
Читаешь и понимаешь, как изменился русский язык за сто лет. Сейчас не услышишь, например:
или
В одном из училищ физику и математику преподавал К.Э. Циолковский. Епархиалки вспоминают, что он не терпел зубрёжки, рассказывал очень интересно, показывал разные опыты. Мне даже чуть-чуть завидно стало.

"Эти барышни так похожи на смолянок!" - думала я всякий раз, когда мне попадались фотографии воспитанниц женских епархиальных училищ. И действительно, со смолянками у этих девушек очень много общего. Все закрытые девичьи школы немного похожи друг на друга своим укладом и строгой дисциплиной. А еще епархиалки внешне похожи на воспитанниц институтов: форменные платья, белые пелеринки, рукава, передники, собранные в тугие косички и пучки волосы... Но на этом сходства со Смольным и другими институтами завершаются.
Благородных девиц воспитывали для светской жизни, общения в высшем обществе, служения при дворе, роли жены офицера или высокопоставленного чиновника, хозяйки усадьбы, на худой конец - для роли гувернантки в богатом доме.
Епархиалок набирали из семей духовенства, часто в епархиальные училища попадали девочки из семей бедных деревенских священников или сироты. И готовили их к супружеству со священником и жизни в уездных (очень часто - в сельских) приходах. Здесь не нужны были иностранные языки, танцы и музыка, их епархиалкам не преподавали вовсе, либо преподавали, но в порядке исключения и за отдельную плату. Девочки по окончании таких училищ должны были уметь экономно вести скромное домашнее хозяйство, шить необходимые в обиходе священнослужителя вещи, знать родную грамоту, литературу духовного содержания, церковную службу и песнопения.
На страницах этого сборника сами воспитанницы рассказывают о жизни епархиальных училищ различных городов Российской империи. Воспоминания и дневники дают живую картину и позволяют прочувствовать атмосферу этих учебных заведений в полной мере, так что завершающая книгу повесть "Епархиалки" уже кажется несколько нудной.

В продолжение года происходит много перемен, начинают понемногу развиваться способности, и дети разделяются на старших, средних и младших. Каждая старшая имеет у себя под опекой двух младших, которым она помогает учить уроки и отдает отчет классной даме в прилежании и успехах своих учениц. Средние - это воспитанницы, которые учат свои уроки без помощи других. Это разделение официальное.
Но есть еще и разделение тайное, о котором никто не говорит, но которое чувствуется воспитанницами, это разделение всего класса на "патрициев" и "плебеев". К партии "патрициев" принадлежат красивые, худенькие и вдобавок имеющие способности дети; их все любят, и начальница, и классная дама, и наставница по рукоделию. А к партии "плебеев" принадлежат толстенькие, красненькие, которых обычно называют ленивицами, кряжами и размазнями.

Но есть еще и разделение тайное, о котором никто не говорит, но которое чувствуется воспитанницами, это разделение всего класса на "патрициев" и "плебеев". К партии "патрициев" принадлежат красивые, худенькие и вдобавок имеющие способности дети; их все любят, и начальница, и классная дама, и наставница по рукоделию. А к партии "плебеев" принадлежат толстенькие, красненькие, которых обычно называют ленивицами, кряжами и размазнями. После такого обидного эпитета что остаётся делать красным щекам и размазням? Ничего более, как есть мел, угли и карандаш. Хотя мел и невкусен, но кинетик привыкают и, к величайшей своей радости, худеют и бледнеют.

У него были и типография и фотография, на его доме была вывеска: «Фото-типо-литография».
Во всём ему помогали три дочери - некрасивые, но тщеславные и воображающие в себе необыкновенные таланты. Когда они появлялись на улицах, то про них неизменно говорили: «Вот идут три грации фото-типо-литографии».











