Астрономы точно предсказывают возвращение кометы через большой промежуток времени. Для тех, кто знает Виллона, явление Верлена представляется именно таким астрономическим чудом.
Из статьи Осипа Мандельштама «Франсуа Виллон», журнал «Аполлон», №4 за 1913 год.
Как говорится, горбатого могила исправит. Ой, ли? Уж больше пяти сотен лет прошло, а Франсуа Вийон все такой же: истинный сын Средневековья и предтеча грядущего Возрождения. Его стихи – это квинтэссенция духа Средневековья, но типичными для своего времени они не являлись. В то время, когда все говорили языком аллегорий, Вийон называл вещи своими именами и не стеснялся нищенского наряда, дурных манер и преступных наклонностей. Завсегдатай питейных домов и борделей, знакомец парижских ростовщиков (в «Завещании» он иронично называет их сиротками), убийца, которого осудили на смертную казнь, но помиловали, вор и содержатель притона, живущий прелестями своей подружки, вошел в литературу как непревзойденный мастер живого слова. Мандельштам говорит о «дивном равновесии строфы» и сравнивает его стихи с ярусами готического собора. Ритм и мелодию стиха трудно прочувствовать в переводе, в лучшем случае, до нас доходит более или менее точный смысл, но даже то, что мы имеем на русском языке, позволяет понять дух эпохи и метания души Вийона. Здесь нет туманных аллегорий и грез о выдуманных мирах и чувствах, в стихах Вийона все так натурально, что ощущается эффект присутствия:
В просторной комнате, циновками обитой,
С жаровней пышущей, на мягких тюфяках
Пузатый иерей с веселой сидонитой,
Что разодета в пух, раздета нагло в прах.
Подглядываю в щель, все на моих глазах:
И днем и ночью пьют глинтвейны и оршады,
Целуются, шалят; хохочут – нету слада,
То голые лежат, ведь слаще так любить.
И мне, чтоб одолеть тоску с досадой, надо
Жить в удовольствие – что лучше может быть.
Перевод Ю.Кожевникова
А когда он обращается к популярному в то время макабрическому жанру, то мурашки начинают бегать бодрыми стадами по спинке современного мягкотелого человека:
Сечет нас ночью дождь по черепам,
И солнце зноем обжигает днем,
Сороки очи выклевали нам,
Но мы уснуть не можем вечным сном,
Покудова покой не обретем,
А нас качает взад-вперед ветрами.
Не заноситесь, люди, перед нами,
А за себя восчувствуйте тревогу
И, шествуя не нашими стезями,
О милосердье к нам молите Бога.
Перевод Ю.Корнеева
Об издании и переводчиках, кому интересно (СОДЕРЖИТ НЕНОРМАТИВНУЮ ЛЕКСИКУ!)
В сборник издательства «Эксмо» вошли все основные переводы Вийона на русский язык, начиная с самых первых, сделанных в начале двадцатого века до современных. Наиболее близкими к духу и ритму Вийона считаются переводы Юрия Корнеева и Юрия Кожевникова, классические переводы эпохи серебряного века очень приукрашивают и затуманивают язык Вийона. Популярные переводы Мендельсона часто неточно передают смысл. Завершает издание смелый эксперимент Елены Кассировой, которая перевела те вийоновские баллады, которые были написаны на воровском жаргоне на нашу феню. Получились отменные перлы:
Звезди, звездюк, когда звездится,
Но не тащи в звездец звездеж.
Или
Чуток пощиплешь фраера - и глядь,
Ужо заголосишь на дыбе: «Блядь!»
После этих шедевров заключительная статья Осипа Мандельштама смотрится эдаким манерным анахронизмом, хотя, на самом деле, она стоит отдельной рецензии. Осип Мандельштам тоже ведь был поэт и выражался не как попало, а со вкусом. Вот, например, о Франции во времена Вийона: «Франция, полоненная чужеземцами, показала себя настоящей женщиной. Как женщина в плену, она отдавала главное внимание мелочам своего культурного и бытового туалета, с любопытством присматриваясь к победителям» или «Лирический поэт по природе своей - двуполое существо, способное к бесчисленным расщеплениям во имя внутреннего диалога».
На этой двусмысленной ноте (или недвусмысленной?) и хочется закончить свою рецензию. Честно говоря, Вийон не показался мне особо двуполым, он как-то больше был по части девок, но, видимо, Мандельштам имел ввиду природу не телесную, а умозрительную, а там трактовать по-разному можно. В любом случае, Франсуа Вийон – достойный сын своего времени (в смысле, что он его стоит) и я, однозначно, рекомендую его поэзию для общего развития. Уж больно, собака, жизнь любил и смачно ее описывал.
18 понравилось
