
Старик Хоттабыч или Книги которые нужно осилить до конца жизни
Ivan2K17
- 4 944 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Во время поездки, Рига во многом мною не была разгадана. Ей этого или не хотелось, или попросту все равно, что там о ней думают, как представляют. Скорее, второе. Я оказалась заложником каких-то советских представлений о ней. Мне они мешали. Чересчур растиражированные фрагменты ее достопримечательностей были просто интересными достопримечательностями со своими фрагментами. Эта растиражированность перебивала собственные ощущения, вредила им.
Разведка ее литературных теней привела меня к Лацису с его описаниями жизни тружеников моря и Зиедонису с его поэмами в прозе. Лациса я читала до поездки, о чем не жалею. В Риге много приветов его рыбакам, сынам рыбаков. Ресторанам впору отчислять наследникам авторских прав платежи за использование его образов. Что не меню, то от сына рыбака. Книгу Зиедониса я рассчитывала купить в Риге. Видела памятники ему, что подтверждает верность моего исследовательского предположения, что он певец души своего народа. Все-то его в магазинах знают, понимают о чем я спрашиваю, но на русском языке его не переиздают. Удивляются - зачем вам Зиедонис? И я решила, что обязательно прочту этого прибалтийского поэта, мистика и патриота.
Небольшие зарисовки на тему. Какую-нибудь. Любую. О чувствах. О времени. О неуверенности, потери момента. Об уютности и неуютности ситуаций. О мужчине и женщине, об обмене между ними силами. Он не стесняется читателя, пишет все что думает, кажется от этого зависит его жизнь на тот момент. Скажу и умру. Не могу не сказать, я же чувствую! Потом и умереть не жалко. У него все по язычески одушевленное. Море, цветы, снег, янтарь. У него болят люди. Будто он поймет чье-то состояние и болеет им. Очень интимно это все получается. Любая из зарисовок уместна своим откровением и доверием, близостью. На такие темы, и так, говорят наедине, когда открываются друг перед другом. Некая грань искусности и примитивности. То высокий слог, то приземленность. рассуждения и признания. А иногда и ворчание, и обиды, и раздражение. Все только для своих близких. Кто поймет. Кому интересно. На любую тему. Даже на какую-нибудь социальную. Или про родину. Не смейтесь, про родину можно и в интимные моменты, оказывается!
Родина у Зиедониса дождливая. Люди общительные и замкнутые. Природа многоголосая. И у травы есть голос, и у моря аромат, у цветов слух. И всем им люди не мешают, все говорят друг с другом без утайки. Единение. Разве могу я рассказать об этом? Мне жаль, что не продают его книг на русской Балтике. Все таки, он понимает местную природу, в его понимании века понимания того же предками. Вот, к примеру. В наших местах можно увидеть как продают увядшие цветы. Бутоны это вроде бы не цветы, некачественный товар. Я удивлялась, смеялась. Зачем? Кто их, увядающие, купит? Покупают. Я еще до такого не дошла, но вот недавно купила распустившиеся цветы. А у Зиедониса есть ответы. Он любуется увядшими цветами, призывает постичь их красоту. Есть цвет, есть форма… Мне жаль, что книгу пришлось вернуть в библиотеку. Она как напев на вечные темы. Языческий напев. В современной песне. Иногда, такое хочется открыть наугад и прочитать за минуту одну завершенную мысль-порыв в исполнении этого балта с горячим сердцем.

книга редкостного свойства - большого ума и тонкой души!
Читать обязательно!
















Другие издания


