Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки

В своих полных горечи и сарказма мемуарных книгах литературный критик, публицист и мыслитель Иванов - Разумник, друг А.Блока и А.Белого, С.Есенина и М.Пришвина, пишет о судьбах `погибших`, `задушенных` и `приспособившихся` в 1920 - 30-е годы русских писателей и о собственной судьбе - судьбе человека, испытавшего тюрьму и ссылку, однако не пошедшего на сделку с совестью и не ставшего `советским писателем`.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

14 оценок

5
50%
4
36%
3
7%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 16Хотят прочитать 54

Рецензии

polina_ts11 марта 2021 г.
Один из наших сокамерников, шофер, сказал как-то раз: «Вот думал — дураком умру, не до книг нашему брату! Спасибо, Сталин и НКВД позаботились, посадили в тюрьму!»..
В этом сборнике, как сразу понятно по названию, два крупных произведения. Но, если честно, "Писательские судьбы" - это довольно короткая литературоведческая работа, скорее даже длинное эссе, а большую часть книги занимают "Тюрьмы и ссылки". В конце книги то, что на английском называют miscellaneous, а по-русски лучше, чем "всякое разное", и не сформулировать - две автобиографии на страничку-две разных годов, литературные воспоминания и страничка из дневника. Ну и, конечно, предисловие и послесловие - так что представление об авторе появляется всестороннее, что идет в огромный плюс тем, кто, как и я, взял эту книгу без малейшего о нем понятия.
Первое впечатление, если честно, у меня было не особо радостным, и я действительно долго не могла сформулировать, в чем дело: я прекрасно понимала, что "инакомыслящему" писателю в те годы было непросто, и классификацию из "Писательских судеб" отрицать не собиралась. Толику неприятия, конечно, вызвали стенания автора по поводу того, как он "задушен" и писать не может, хотяяяяяя... А что хотя? Может, у него какой-то язык невероятный? Мысли гениальные? Мир видит чутко? А нет: просто неплохо образованный труженик...
И вы поймите, я не отрицаю того, что происходило в Советском Союзе в 30-х годах. Одна из веток моей семьи была раскулачена, а двоих главных мужиков в семье одного сослали, второго расстреляли. На кафедре японской филологии я видела пресловутые "год смерти 1937" каждый день. Наконец, я и в современном мире против цензуры (кроме адекватной самоцензуры, конечно) и пропагандирования единого образа мысли. Но страницы книги все равно отдавали каким-то неприятным душком.
С такими ощущениями я взялась за "Тюрьмы и ссылки", и чем дальше - тем больше они укреплялись. Если часть "Первое крещение" была еще с юмором и легко читалась, то "Юбилей" поверг меня в глубокое уныние - на нем я застряла надолго, оставила ряд едких заметочек, которые не считаю этичным высказывать (ну все же ёрничать по поводу человека в тюрьме и ссылке, который к тому же очевидно не сможет ответить - мерзенько). Многие вещи, которые я бы с интересом почитала, опускаются с припиской "ну тут много писать много, но я не буду", зато страдания и стенания просто везде. Имеет ли право человек, прошедший такое, писать так? Однозначно. Но читать не хотелось. И не "задушенным" его хотелось назвать, а "сломленным".
"Ссылка" продолжилась в том же духе, и я думала, что я на этой книге застреваю слишком уж долго; гораздо дольше, чем она заслуживает. И только упрямство не дало мне ее бросить. И внезапно - не зря.

Только иронически и юмористически можно было описывать всю эту эпопею издевательств и юбилейных чествований — другого тона по нынешним временам не найти.
Именно так начинается последняя крупная часть - "Повторение пройденного". И хотя я сначала отнеслась к этим словам с раздражением, они оказались правдивыми: дальше тон повествования резко сменился, и читать это стало ужасно интересно. Наконец-то автор прекратил опускать действительно интересные детали - быт, судьбы своих сокамерников, шутки-прибаутки наряду с грустной правдой... И наконец приятным уже десертом стало эссе "Четверть века", от прочтения которого не веяло так сломанным человеком.
Конечно, неоднородность этого сборника (и даже конкретного произведения "Тюрьмы и ссылки") прекрасно понятна, ведь все писалось в разное время, но именно из-за этого рекомендовать книгу в итоге не могу.
Читать далее
17
273

Все рецензии

Цитаты

viktork18 марта 2017 г.
Литература последней четверти века в Стране Советов поставленная под гасильник большевистского террора.
3
148
viktork12 декабря 2018 г.
Сменивший меня на посту редактора (после моего ареста) молодой "коммуноид" Владимир Орлов щедрой рукой черпал из предоставленного ему издательством корректурного экземпляра моих комментариев для последующих изданий Блока
2
151