Приходские хроники-2

Она былa нетороплива, Не холодна, не говорлива, Без взора наглого для всех, Без притязаний на успех, Без этих маленьких ужимок, Без подражательных затей, Все тихо, просто былo в ней, Она казалась верный снимок Du сотте il faut ... (Шишков, прости, Не знаю, как перевести).

А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»

Комильфо меняется. У Пушкина - это естественность в сочетаании с воспитанием. У Толстого (вспомните «Детство. Отрочество. Юность») естественность заменяется благородством происхождения. В советское время подобного определения вообще не существовало. Сегодня, в наших весях, соmmе il faut - это не генеалогическое древо от лордов, дворян или викингов, и не престижные МГИМО, МИМО и прочие университеты и ликбезы. Это даже не семь пядей во лбу с умением думать на английском, ругаться на французском, а мысли излагать, как Мамонов и Веничка. Нет. Комильфо нынче - в умении отдать чужое, выдав его за свое, и способность за внешним лоском и красивыми, ловко составленными фразами скрыть свою собственную подлинную сущность. Наверное, многие из нас встречали людей, которые и выглядят неказисто, и на лбу особого интеллекта не написано, и одежка на незнакомце не соответствует текущему понятию «моды» ... А душа сама, без насилия, говоорит - это хороший человек. Как, впрочем, бывает и наоборот. Все при нем или при ней: и диплом, и смазливость, и речь ручейком с изысками и философствованиями, но что-то внутри твердит: «Осторожно, подстава». Так что прислушиваться к внутренним «подсказчикам» надо. Ежели «лежит душа», то это Пушкинское du соmmе il faut, а если сердце предупреждает, если что-то в человеке Ни с того ни с сего настораживает, то это вполне может оказаться комильфо современного разлива.