Приходские хроники-2

Она былa нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей,
Все тихо, просто былo в ней,
Она казалась верный снимок
Du сотте il faut ... (Шишков, прости,
Не знаю, как перевести).

А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»

Комильфо меняется.
У Пушкина - это естественность в сочетаании с воспитанием. У Толстого (вспомните «Детство. Отрочество. Юность») естественность заменяется благородством происхождения. В советское время подобного определения вообще не существовало.
Сегодня, в наших весях, соmmе il faut - это не генеалогическое древо от лордов, дворян или викингов, и не престижные МГИМО, МИМО и прочие университеты и ликбезы. Это даже не семь пядей во лбу с умением думать на английском, ругаться на французском, а мысли излагать, как Мамонов и Веничка.
Нет.
Комильфо нынче - в умении отдать чужое, выдав его за свое, и способность за внешним лоском и красивыми, ловко составленными фразами скрыть свою собственную подлинную сущность.
Наверное, многие из нас встречали людей, которые и выглядят неказисто, и на лбу особого интеллекта не написано, и одежка на незнакомце не соответствует текущему понятию «моды» ... А душа сама, без насилия, говоорит - это хороший человек. Как, впрочем, бывает и наоборот. Все при нем или при ней: и диплом, и смазливость, и речь ручейком с изысками и философствованиями, но что-то внутри твердит: «Осторожно, подстава».
Так что прислушиваться к внутренним «подсказчикам» надо. Ежели «лежит душа», то это Пушкинское du соmmе il faut, а если сердце предупреждает, если что-то в человеке
Ни с того ни с сего настораживает, то это вполне может оказаться комильфо современного разлива.