Лаз

Цитата:

Смерть всегда некстати. (Хотя, по сути, в жизни человека нет ничего более естественного. Всего лишь конец жизни.)

Впечатление:

Еще одна книга, точнее повестью но тут есть сомнения в жанре, которая попала мне в жанре антиутопий несомненный плюс книги- ее объем, а значит и история ограниченная во времени.

Когда заканчиваешь чтение последних страниц книги, то остаётся ощущение, будто ты только что разгадывал сложный ребус, но так и не нашёл к нему ключа. Эта повесть — типичный пример "интеллектуальной прозы", где форма важнее содержания, а намёки и символы явно преобладают над внятным повествованием.

Главный герой — безымянный "обыватель" (в отличие от других персонажей книги), который попадает в странный подземный лабиринт, где обитают такие же потерянные люди. Этот "лаз" становится метафорой, но чего именно, до сих пор сложно ответить, но можно поразмышлять, например какой-то социальной катастрофы.

Автор и для читателя оставляет этот вопрос открытым, но проблема в том, что сам по себе сюжет настолько абстрактен, что не вызывает ни эмоций, ни желания разбираться в аллегориях.

Плюсами повести/ антиутопии является наличие — несколько сильных метафор, но они тонут в общем потоке текста, которого не так кстати много, но все равно стирает ту мысль, которую ищешь у автора. Плюс сама главная тема истории- смерть одного из «близких знакомых», протянутая на от и до.

Эта книга не разочаровала — она просто оставила ощущение незавершённого эксперимента. Возможно, в этом и был замысел автора, но мне такой подход не близок. И остался вопрос, что же символизирует этот «лаз»?

Читать/ не читать: читать в общем потоке

Опять антиутопия со знакомыми мотивами. Опя-я-ять... Ну-ка, ну-ка, в каком году сие написано, глянем-ка на последнюю страничку ? В девяносто первом. Ага, я так и думал, что приблизительно около того.

Больно много мне попадается подобной литературы, датированной историческим рубежом Союза Советских и Российской Федерации. В которой (в смысле в литературе, а не в РФ) всё плохо, да ещё и завёрнуто в гротеск. Мол, примерно это нагрянет через большое-небольшое время. Пустынные улицы, трупы на каждом шагу, боязнь высунуть нос за дверной косяк, да ещё с телефоном-светом-водой перебои. Получается что-то вроде "демократия - это коммунизм минус электрификация всей страны". И кругом все боятся.

А мне порой начинает казаться, что часть авторов просто поддалась упадническим настроениям на фоне всех неразберихи, творившейся во время вышеупомянутого рубежа, и награфоманила сгоряча. Тем более, что материальчик-то был благодатный - всё валится на... в... к... короче, всё валится, да ещё кругом сплошная социальная ярость.

- Все боятся. Все объединились. - Наконец-то. Против зайца. А чего они боятся-то? - Не знают, чего бояться - вот и боятся.

(из м/ф "Магазинчик Бо", серия "Жыл")

Ну ладно, может быть я слишком громко сказал про упаднические настроения. Тем более что Маканина как писателя ценю и уважаю. Но вот что-то перегнул он в своей повести, перегнул. И даже тонко пойманные им особенности социальной ярости что-то не сильно поднимают эту повесть в моих глазах.

Социальная ярость, как всегда, груба, но ведь она только и претендует на грубую, приблизительную точность попадания.

Социальная ярость, если уж она выходит на поверхность, делает всех взаимно проще и взаимно злее.

В общем, мрачновато было читать про время, когда Homos homini lupus est. Но что делать - в мире, который представил нам Маканин жизненная логика проста:

Конечно, без людей диковато. Но нет людей — нет и опасности.

Сравнение странное и даже дикое, но „Лаз“ донельзя близок „ Игре в бисер “ Гессе. Близок, разумеется, тематически и идейно. Близок проблематикой, которая высвечивается и там, и здесь. О форме пока не говорим.

Яркие детища времени. „Игра“ пишется в годы фашизма в Германии, „Лаз“ − в печально (а может, не вполне) известный девяносто первый. Мне близко видение Марковича, согласно которому Гессе задавался вопросом, как спасти человеческое и духовное начало, когда рушится привычный мир и гибнет культура вообще. Маканин, смею предположить, задаётся теми же вопросами. Оба прибегают к схожим образам и средствам: у первого − Касталия, утопически вырисованная Педагогическая провинция, последнее прибежище поэтов и ученых, у второго − подземный мир, где скрываются и живут последние интеллигенты, поэты и люди духа вообще. Смысл существования в Касталии сводится к игре в бисер − к пустому, в сущности, занятию; в мире лаза если чем-то и занимаются, так только пустыми разговорами. Если и дальше упрощать, то выходит, что интеллигенция обречена в глазах обоих, и отчуждение от мира − ошибка. Трагическая для неё.

Это ключевые вехи сближения. Стоит понимать, что оба произведения совершенно различны как по духу, по наполненности, так и манере письма. И сближать их, конечно, нельзя: пропасть, их разделяющая, так огромна, что даже смешно.

Но при всём Маканин на диво прозорлив. И антиутопия его, так далеко, казалось бы, отстоящая от „живой жизни“, неудержимо к этой жизни стремится, в неё прорывается, иносказательно её описывает. И за прошедших двадцать лет перемены если и заметны, то, увы, к худшему. Сегодня, полагаю, Владимир Семёнович написал бы что похлеще, возьмись за ту же тему. Но это вольные фантазии.

Да, напоследок о языке и стиле. На первый взгляд: экстаз формы, слитой с содержанием в одно. Отстранённо, холодно, не без ненависти (но это вообще беда современной литературы: потеря сочувствия и злоба к своим же героям). И эта тема, как кажется, требует именно такого подхода. Всё бы хорошо, но на тот момент на литературу уже сильно влияет кино, и это влияние губительно: „Лаз“ слишком кинематографичен. Да, всё зримо. Временами − объёмно. Но приёмы, какими всё выписывается, уж слишком явно заимствуют из кинематографа. Дурную шутку играет и то, что повесть написана в настоящем времени. На выходе − скорее сценарий, чем качественная русская литература. А временами походит на переводную литературу (впрочем, язык Маканина всё-таки куда выразительнее и живее, чем обычно в переводах). Но тем, кто читает преимущественно переводную литературу (таких сегодня большинство), понравится несомненно. Беда в том, что Маканин, вероятнее всего, пройдёт мимо них.

Резюмирую: неплохо, но вторично. Это чувствуется даже при беглом прочтении, что увы.