Сборник научной фантастики. Выпуск 11

Действительно - сюжет для романа, и жаль, что Варшавский романов не писал. А может не жаль, потому что он умел вмещать романы в маленькие рассказы. Такой способностью, на мой взгляд, лучше всех владели Чехов и Бредбери. О схожести писательских почерков американского и советского фантастов я уже писал. Но в конкретно этом рассказе все же больше от Чехова, чем от Бредбери, и это при том, что рассказ фантастический.

Образ Чехова всплывает еще и потому, что в купе поезда встречаются две его ипостаси - писатель и врач. Писатель переживает некий кризис, и врач предлагает ему историю в качестве "сюжета для романа".

Фантастическая сторона рассказа врача - речь идет о пересадке мозга. В больницу поступают двое критических пациентов, у одного инфаркт лёгких, у другого - мёртв мозг. Но пересадка лёгких от второго первому не кажется хирургу возможной, и он решается на смелый эксперимент - пересадку мозга.

Чудо, но всё прошло успешно, человек с телом и мозгом от разных доноров выжил. Но он не помнил своей предыдущей жизни. Его приняла любовница того, кому принадлежало тело, она же его опознала, и он стал жить с ней. Через какое-то время он случайно встретил свою бывшую жену, ту, с которой он жил в другом теле. Он не мог её вспомнить, но его безудержно тянуло к ней. Она тоже чувствовала в нем что-то необъяснимо родное. Так возник любовный треугольник - всё это тянулось много лет.

Мозг принадлежал бывшему журналисту, а тело преподавателю вуза, однако, журналист не мог стать преподавателем, благо на то было объяснение - потеря памяти, поэтому ему пришлось заняться тем, к чему он был больше расположен - он стал писателем, но внутренний конфликт, которого он сам не может себя объяснить, разрывает его личность.

Врач предрекает, что, скорее всего, этого пациента ждет психушка. "И ничем нельзя ему помочь?" - спрашивает озадаченный писатель. "Есть радикальный метод - рассказать больному правду, чтобы он знал причину заболевания, как бы посмотрел на себя со стороны", - отвечает врач и выходит в тамбур покурить. И эффектная концовка рассказа:

И как я мог не вспомнить раньше, что эту мальчишескую фигуру, облаченную в белый халат, и внимательные зеленоватые глаза с выгоревшими ресницами я видел над своим изголовьем в клинике, когда меня учили говорить, и потом, сквозь пелену бреда… Становилось ясным многое. И то, что начатая до болезни диссертация казалась мне теперь китайской грамотой, и обуревавшее меня в последнее время стремление писать.

Вторая часть цикла о докторе Павлыше (или с участием доктора Павлыша?) не оказалась продолжением первой. Увы и ах? Даже не знаю, с одной стороны хотелось продолжения «Тринадцати лет пути», ведь история как бы не закончилась. А с другой, просматривая годы написания частей цикла – уже приходишь к мысли что книги не являются одна продолжением другой.

С этим понятно, идем дальше.

Вновь полет и вновь… не все проходит удачно…, вернее совсем неудачно: космический корабль совершает «аварийную посадку» (практически падает) на неизученную планету. Те, кто был на вахте, к сожалению, погибают кроме Павлыша, которому повезло.

Описываю достаточно подробно, чтобы подвести к следующему, что хотелось бы отметить. Вновь выбор встал перед Г-героем: дело в том, что корабль сильно поврежден, энергии осталось мало и сколько сможет просуществовать один космонавт ожидая (возможную!) помощь – не известно, но в то же время на корабле остался целым и полностью функционирует отсек с криокамерами, в которых находятся оставшиеся спящие члены экипажа и они живые.

Долго я описывал сложившуюся ситуацию, а в голове Павлыша проскочили вспышкой три возможных варианта:

• можно сколько осталось возможности просуществовать и погибнуть, оставив экипаж в криокамерах;
• можно разбудить экипаж и подвергнуть его на такое же непродолжительное существование;
• а можно просто отключить отсек с криокамерами, тогда оставшейся энергии будет достаточно, чтобы просуществовать несколько лет.

  Абсолютно не взвешивая все ЗА и ПРОТИВ, практически не задумываясь, герой повести отбрасывает два последних варианта, остановившись на первом! Мужественный поступок! Герой остается на грани гибели…

  Ну да, скажет читатель, ведь это еще только вторая часть целого цикла о нем! Действительно еще пару раз Павлыш едва избежав гибели живет на планете в ожидании помощи, попутно изучая ее и ее обитателей из числа животного мира. А затем,…

  Автор уводит повествование совершенно в другую область, от «робинзонады» к… В общем, на планете, как оказалось, живут еще и аборигены, достигнувшие хоть небольшого, но уровня развития. Чем дальше – тем интереснее.

  Развитие сюжета оставляю для будущих читателей, отмечу что повесть интересная, достойная прочтения!

  P.S. Слежу за приключениями доктора Павлыша дальше - приступаю к чтению следующей.))

«Великий дух и беглецы», как и «Посёлок», выглядит несколько нецельным произведением: 1-ая глава, «Избушка», публиковалась отдельно и может быть прочитана отдельно (в «Поселке аналогично с частью «Перевал»). К тому же, в первой по внутренней хронологии части цикла про Славу Павлыша, «Тринадцать лет пути», изначально главным героем был совсем не Слава Павлыш. В итоге, после трех прочитанных произведений цикла у меня ощущение, что Кир Булычев упражнялся в искусстве присобачивания Славы Павлыша к чему-то и присобачивания чего-то к Славе Павлышу. Но как же мне нравится этот цикл! Личность главного героя немного расплывчата, но всецело положительна! Главный посыл произведений – вера в человечество, в его светлое будущее; немного отдаёт такой махровой романтикой космического первооткрывательства (Юра Гагарин – по-прежнему, наше всё). Стойкие ассоциации с картиной Владимира Нестерова «Земля слушает» - но это по циклу, не конкретно с этой книгой. Первая глава полна экзистенциального. Вроде бы – ничего особенного, лишь раздумья Павлыша о том, как поступить рациональнее, и его поход к маячку, когда Павлыш оказывается на краю гибели – и как он всё это осознаёт, понимает, что может умереть, а потом уже почти не осознает ничего… А холодок по коже пробегает. Вторая часть – 4 главы, и фууу, автор, таким быть – спойлерить всё в оглавлении. Здесь Павлыш сталкивается с другой проблемой. Или двумя проблемами. И если рассмотреть эволюцию разумности как вектор, в котором есть начало – ноль: сам момент зарождения разумности, когда индивидуумы начинают искать сверхъестественный базис всего, – и конец, когда индивидуумы становятся в познании на позицию сверхъестественного, то человечество в лице Славы Павлыша выбирает отклонение от вектора. Обязательно продолжу знакомство с циклом!