
Жизнь замечательных людей
Disturbia
- 1 859 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Валентин Серов - настоящий рыцарь искусства. На самом деле, очень редко случается, что прекрасные человеческие качества сочетаются в человеке с большим художественным талантом. Если же вдруг так происходит, то художнику просто на роду написано стать новатором,
первооткрывателем, маяком, на который все будут равняться.
При жизни Серов пользовался огромным авторитетом - передвижники мечтали получить его работы на свои выставки (хотя когда он был совсем молодым художником, не слишком-то спешили принять его в свои ряды: он казался им "авангардистом"), для Дягилева и "Мира искусства" он был своим человеком, близким другом. Самое удивительное, что и власть придержащие относились к нему с почтением и охотно заказывали портреты. И это при том, что Серов вовсе не был очаровашкой, шутником и балагуром, а напротив человеком серьёзным, молчаливым и честным. Будучи по природе мягким, он старался сглаживать конфликты, но если дилетанты начинали учить его живописи, прерывал с ними всякие отношения. Так случилось и с царской семьёй: Серов просто отказался иметь с ней дело (случай для России уникальный), когда императрица высказала свои критические замечания.
Вот так и жил - спокойно, достойно, всю жизнь с одной женой (полюбил её ещё совсем молодым человеком и долго ухаживал), вырастил шестерых детей, составил славу русского искусства.
И хорошо, что художника помнят и любят - прекрасная подборка его работ и в Третьяковке, и в Русском. Да и книга у Кудри получилась симпатичная и содержательная.

Рецензия на «Шишкин», Лев Анисов, 1991 год
Знаете, когда чувствуется, что автор очень любит и уважает героя, создается совершенно другое произведение, оно переходит во многом в разряд личного, но если она написано объективно, то это делает труд воистину прекрасным.
Таким, на мой взгляд, получилось биография Ивана Ивановича Шишкина, которая вышла из под пера Льва Анисова.
Очень трудно писать о человеке, который по-своему непонятно и я уверен в том, что мы еще не до конца понимаем всю ценность каждого полотна этого замечательного мастера.
Шишкин – личность, это совершенно русский человек,которого принесла нам земля Елабуги. Он один из примеров настоящего патриотизма, когда человек по настоящему любит свою отчизну и природу.
Через свои работы Иван Иванович, показал всю красоту России, и в его пейзажах выражена истинно русская душа.
Ценность этого труда в том, как бережно был показан художник, и как и человек и как мастер. И при этом нельзя упрекнуть автора в идеализации героя, нет, повторюсь.Шишкин здесь показан как простой человек, истинная русская душа, которая не продается.
Смотришь, и понимаешь – вот так выглядит русский человек.

Поленов сначала многим пришёлся не по душе в училище. Он не старался подладиться под традиционный тон этого учреждения и поэтому выглядел несколько «барином». Но постепенно его ученики все больше и больше тянулись к нему.
Правда, после смерти Перова, как раз в 1882 году, позиции приверженцев этого художника начали постепенно ослабевать. Но пройдёт ещё немало времени, пока Поленов и руководимые им пейзажисты будут оценены по достоинству. А по-началу было даже изменено положение о присуждении звания художника. За пейзаж звание классного художника не присуждалось, только за жанр или за портрет.
Первым пострадал от этого Святославский, подготовивший для выпуска именно пейзаж. А после него и Коровин, и Головин, и Левитан вышли из училища «неклассными» художниками.
Но то, что мог Поленов сделать для учеников, он делал. Его целью было добиться, чтобы ученики стали писать грамотно и поняли, что такое воздух. Коровин вспоминал впоследствии: «Поленов так заинтересовал школу и внёс свежую струю в неё, как весной открывают окно душного помещения, он первый стал говорить о разнообразии красок»

что еще до начала столкновения Серов, расположившись у окна, начал набрасывать в альбоме часть улицы, где стояли уланы. Толпы рабочих еще не видно, а ждущие их солдаты уже готовятся: кавалеристы – шашки наголо, солдаты Финляндского полка, припав на колени, берут в прицел ружей еще не видимую сверху цель. И вот толпа демонстрантов показалась, она большая, в ней рабочие, мужчины и женщины, студенты. Слышен женский крик солдатам: «Братцы, не стреляйте! Мы мирно пойдем! Не убивайте, ведь мы – ваши же!»
Но поздно. Приказы уже отданы, и кавалеристы, размахивая шашками, врезаются в толпу. Начали стрельбу солдаты, побоище набирает силу. На снегу – кровь, разрубленные саблями тела. Толпа в панике разбегается.
«Машинально, – записал Гинцбург, – я отскакиваю от окна, падаю на товарищей, Серова и Матэ, которые стоят бледные, как смерть». Вот этого, что все будет так беспощадно и ужасно, Серов никак не ожидал. Он понимал одно: жизнь трагически переломилась и отныне все будет уже не так, как прежде.
















Другие издания


