Если что, выставка Хруцкого у нас тоже идёт! Обнаружив альбом в этой серии на чтение я и настроилась, к моему удивлению домашний пятидесятый том был посвящен абсолютно другой теме, тут уж жажду приобщиться было не унять и снова на уши поставлена вся общественность, впрочем, толка от чтения немного. Тот вариант, когда на 47 страницах с 40 большеформатными (есть, конечно, исключения) репродукциями любопытному читателю поясняют, что о художнике мы практически ничего не знаем. Казалось бы, человек - свидетель века, родился в 1810 году, умер в 1885, долгое время жил в Петербурге, учился и общался с людьми оставившими заметный след в истории (например, его сокурсником был Айвозовский, а позже Иван Фомич выполнял заказы Иосифа Семашко), но не известно ни одной фотографии художника, он почти не упоминается в мемуаристики, а собственные личные письма отсутствуют как класс. Тем не менее, издание все-таки больше биографическое, чем искусствоведческое, то немногое, что нам известно о жизненном пути мастера упомянуто. Из плюсов - действительно неплохая подборка иллюстраций, главное, довольно репрезентативная, здесь не только прославившие его "цветы и плоды", очень симпатичные, хотя, довольно однообразные, но и большой корпус портретов, не только униатского священства и не только больше аллегорических девушек, показаны "комнаты" и пейзажи. Конечно, в силу формата расстраивает отсутствие научного аппарата, впрочем, сведения настолько скупы, что даже особо проверять нечего. Единственное, практически без комментариев оставлена семейная легенда об учебе Хруцкого у Доу, вроде бы и стопроцентного утверждения в истинности нет, но о том, что исследователи творчества считают это не более чем мифом, не сказано. Зато другая загадка, об одной из героинь его портретов (тех, что я бы определила как аллегорические), которую долго считали его супругой, приведена с самым популярным вариантом. Довольно неожиданно, что этот, более известный в Белоруссии, чем у нас, художник попал в популярную серию, но это не может ни радовать, тем более, что вариантов-то особо и нет: разве что не сильно доступные нам минские каталоги, да редкие упоминания в каких-нибудь общих работах. Может, он и не великий, может он и продолжал в эпоху махрового реализма писать свои натюрморты, но натюрморты тоже нужны, а не только социально-значимые полотна.
8 понравилось
