
Красная азалия: Жизнь и любовь в Китае
Анчи Мин
4,2
(20)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Довольно тяжело писать об этой книге спустя много лет после прочтения, тем более, что недавно я перечитала только её фрагмент... Но когда меня спросили, какие книги в моей жизни были особенно поразительным открытием - я сразу назвала её...
Эту вещь я прочитала в Иностранке, лет 15 назад. Она меня потрясла. Вызвала шок. Может быть, потому, что я никогда не задумывалась о том, что скрывалось под словами "культурная революция"...может быть, я просто не верила, что можно вот до такой степени влазить в частную жизнь людей, творить в ней, что угодно... Хотя для меня это было уже после Солженицына... возможно, я так была поражена, что все-таки между моей жизнью и 60-ми гораздо меньший интервал, чем между мной и 30-ми...
Мои родители никогда не говорили дома о политике. Никогда не обсуждалась и работа, которой они были принуждены заниматься. К 1971 году отец больше не преподавал в институте - его направили в типографию помощником секретаря. Хотя у матери был университетский диплом, она теперь трудилась на обувной фабрике. «Нужно слиться с рабочим классом, это политическая необходимость», - сказал ее начальник.
Не знаю, не помню, да и, наверное, не важно, есть ли в этой книге художественная ценность, но впечатления о ней и даже некоторые подробности сюжета запали очень глубоко в моё сердце... Помню, как сочувствовала героине, как боялась за неё... Не знаю, как эта книга может оставить равнодушным...
Сильная, яркая вещь. Хорошо, что такие иногда попадаются...

Анчи Мин
4,2
(20)

Автобиографическая повесть американской китаянки Аньци Минь о временах Культурной Революции и МаоЦзедунизма не может оставить читателя равнодушным. Автор покажет вам события изнутри, а так же мы сможем увидеть каким образом "глобальное" влияет на конкретную семью и главную героиню. Какие поступки, мысли и поведение поощряются, а за что карают. И благодаря этой истории мы можем более глубоко прочувствовать и понять что тогда происходило и скрывалось за столь безобидным словосочетанием - "Культурная революция". Возможно кто-то и не задумывался, что речь не о культурном развитии и не о человеческом самовыражении, не о самопознании и творчестве, и даже не о распространении грамотности и развитии массовой просветительной работы, а скорее о политическом противостоянии и о всём что из этого следует.
Я не очень люблю вникать во все эти исторические события и искать в них пищу для размышлений, но книга написана очень легким языком, и она не о самой сути политических событий, а скорее о влиянии всего происходящего на судьбы и умы обычных людей. Даже на имена...

Анчи Мин
4,2
(20)

Первая часть этой книги была переведена на русский и опубликована в каком-то журнале. Остальные две можно найти только на английском. Была ли причина в восприятии родного и чужого языка, или же, и в самом деле, самые яркие события были в первой части, но она больше заинтересовала меня. Главная героиня описывает свою жизнь, которая пришлась на эпоху культурной революции. В первой части перед нами дружная образованная семья, родители и несколько детей. Перевод был весьма оригинален, нам не оставили исходные китайские имена, а перевели их смысл на русский: Жемчужинка, Бутончик и пр. С одной стороны, это весьма непривычно (но, возможно, это сделала сама автор, когда писала книгу на английском), с другой - дает почувствовать разницу между лирическими именами детей ее семьи и жестко политическими, революционными у соседских, с их Красными Звездами и такими же Бойцами. Конечно, тут мы можем провести параллель и с нашей страной, со всякими Индустриализациями и Коллективизациями. Но у нас это все же была редкость, в Китае же, наоборот, редкостью было иное поведение. Имена - было не единственным отличием их семьи, и, конечно, ни к чему хорошему это выделение не приводило. Соседи их откровенно преследовали, вредили, издевались и унижали. А потом пришел черед и партии вступить в гонения… Так или иначе, но родители остались живы, но детям пришлось заступить на трудовое поприще. Уезжали торжественно, со знаменами и речами. А ведь речь шла о том, чтобы снять все старшие классы с учебы и отправить их трудиться на полях по 12 часов в сутки, под охраной солдат. Спать в бараках, есть однообразную пищу, выматываться так, что не было сил мыться. На этом фоне опять ярко выделялась одна девочка, яркий нежный цветок, воспитанный на классической музыке. Увы, ни к чему хорошему это выделение не приводит, как мы уже поняли.
Наша героиня оказалась более сильной духом и более приспособленной. Подростковый возраст - возраст фанатизма. Обязательно надо найти себе культ, личность, на которую стоит равняться. Такой оказалась вожатая, несгибаемая молодая женщина с железным характером, настоящий боец партии. Но время шло, мы познакомились ближе, и оказалось, что в душе это переломанная и израненная девушка, которая никогда не знала любви, а только насилие, которая привыкла ненавидеть мужчин, и поэтому начисто лишена личной жизни. Забавно, что из лучших побуждений она категорически препятствует и своим воспитанницам в встречах с мужчинами. Они для нее лишь грязные похотливые животные. Но молодая кровь играет, так что не слишком удивительно, что тогда на первый план выходит лесбийская любовь, хотя и тоже строго осуждаемая.
Тяжело читать эти страницы, исковерканы судьбы многих молодых юношей и девушек. Кто послабее, физически или морально не выдерживают тяжелых условий труда. Гибнут несостоявшиеся музыканты, поэты. Лирики не нужны полувоенному строю, нужны лишь железные люди, крестьяне, не боящиеся черной работы. И выскочить из этой упряжки достаточно сложно. Вот нашей героине выпадает шанс вырваться из этого трудового лагеря. Она в городе, она попадает в театральную труппу. Но все тот же казарменный режим, только теперь в учебе. Все тот же женский коллектив с подковерными играми, склоками, удушающей атмосферой ненависти. Вырваться хоть на день домой, к семье? Но и тут ждет ее нерадостная встреча. Ты ушла из лагеря, поэтому теперь в этот лагерь отправится твоя сестра. Так сказало правительство. Сестра слабее тебя, сестра не сможет там выжить. И теперь перед тобой психологическая проблема, либо возвращайся гнить в болоте, либо неси на себе груз тревог и беспокойства за судьбу сестры, знай, что ты будешь виновна, если с ней что-то случится, сноси молчаливые упреки родных. Родителей, которые так привязались к последней, младшей дочери, что уже и забыли о старшей, которая научилась выживать без их помощи. Родителей, которые слишком бессильны, чтобы защитить своих детей от всей царящей снаружи атмосферы, которые не могут их ни уберечь, ни воспитать в своем, неказарменном стиле.

Анчи Мин
4,2
(20)

В 1967-м, когда мне было десять лет, мы переехали. Соседи снизу просто замучили нас попреками: как, мол, так, вас шестеро в четырех комнатах, а мы, вдесятером, ютимся в одной?! Где же революционная справедливость?! Они являлись к нам с ночными горшками и опорожняли их прямо на одеяла.

В семнадцать лет жизнь моя вдруг переменилась, я попала в совершенно иной мир. Замдиректора школы провел со мной, как и со многими другими, специальную беседу. Напомнил о моем лидерстве среди одноклассников, назвал образцовой ученицей. В его словах была политика, очевидная, как математическая аксиома. Он сказал, что я включена в определенную категорию. Категорию тех, кто должен стать крестьянами. Это решение обсуждению не подлежит, сказал он. Все, что исходило от пекинской власти, воспринималось как божественное повеление. Приказы безоговорочно исполнялись. Отказаться было немыслимо.










Другие издания

