Записки фрейлины императрицы Марии Александровны, жены Александра II. Она пишет о событиях 1880-81 годов, связанных с женитьбой царя на многолетней любовнице и вообще обо всей этой истории.
В общем, мораль проста: не изменяй жене, и тебя не взорвут нигилисты. Вообще, рассуждения этой старой девы о любви, семье, нравственности так и просятся в анекдот. Похоже, она всерьез считает, что Долгорукая была первой и единственной любовницей Александра II, а Николай I вообще жене не изменял.
Но основное преступление государя конечно не в этом. Если бы он изменял со всеми понемногу, высоконравственные дамы ничего бы против не имели (тут она все-таки вскользь упоминает о предыдущих увлечениях императора, правда, вероятно считает, что они носили платонический характер). Но всерьез увлекаться одной женщиной... иметь от нее детей и в итоге жениться... Это просто бесстыдство какое-то.
Красочно описывает страдания "законной семьи" императора, вынужденной соприкасаться с его второй женой и их детьми. Особенно интересно, как общечеловеческое переплетается в этом с государственным. Чувства детей вполне понятны. Отец долгие годы изменял матери и вскоре после ее смерти женился на любовнице. Но подчеркивается все время именно государственная недопустимость такого шага. Плюс невыносимые нравственные муки высокоморальных дам, вынужденных лицезреть эту "падшую женщину".
Вообще, о собственных страданиях и унижениях от одной только мысли о встречах с новой женой императора (реально она разговаривала с ней два раза), дама пишет очень подробно. Юрьевскую ненавидит просто страстно и наделяет всеми возможными пороками. Послушать Толстую, так царь женился на кухарке. А ведь это все-таки княжна из старинного уважаемого рода, получившая соответствующее воспитание.
Но с особенной ненавистью говорится о "новых" детях императора. Во-первых, они всегда дети только матери, но не отца. Их называют не иначе как "незаконные дети княгини Юрьевской" или просто "бастарды". От них шарахаются, они вызывают отвращение. В Крыму император попытался как-то сблизить свою новую семью с семьей наследника. Мемуаристка передает, как мучилась цесаревна, вынужденная сидеть за одним столом с "этой вульгарной женщиной". Но окончательно она "взвилась как львица", когда покусились на ее детей. Подумать только, император захотел подружить своих младших детей с внуками. Этого мать уже не могла допустить. Надо же уберечь детей от порока. Император даже устраивал детские балы, на которые члены императорской фамилии и знать должны были приводить детей. Взрослые неимоверно страдали от такого унижения.
И вы подумайте только, княгиня Юрьевская имела наглость жаловаться. Она горестно восклицала "Что, мои дети, зачумленные?" Мемуаристка отдельно обыгрывает это "зачумленные", намекая, что а какие же они еще. Но верх бесстыдства (по мнению жены наследника) когда "...она в день рождения моего Миши заявилась ко мне с полными руками подарков для моих детей".
Конечно, за этой высочайшей нравственностью все время маячит непроговариваемый мотив наследственных прав. Думаю именно поэтому к детям особенно нетерпимое отношение. Но когда кто-то из детей императора, узнав о существовании младших братьев и сестер воскликнул "Не может быть, в нашей семьей такого никогда не случалось" - это как-то уж слишком.
Слушаю, слушаю, и думаю, а может Толстая права? И старшие детишки-таки своим поведением согнали папашу в могилу?
PS Вдруг осознала, что ребенок, которого мать так оберегала от дурного влияния - будущий император Николай II. Что же, оберегла. Вырос безупречный семьянин. На горе семьи и страны. Уж лучше бы, право, изменял жене, как дедушка.
11 понравилось
