Четыре социологических традиции

Будучи исправленной и дополненной версией получивших широкое признание критиков "Трех социологических традиций", этот текст представляет собой краткую интеллектуальную историю социологии, построенную вокруг развития четырех классических идейных школ: традиции конфликта Маркса и Вебера, ритуальной солидарности Дюркгейма, микроинтеракционистской традиции Мида, Блумера и Гарфинкеля и новой для этого издания утилитарно-рациональной традиции выбора. Коллинз, один из наиболее живых и увлекательных авт...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

15 оценок

5
47%
4
33%
3
13%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 35

Рецензии

viktork4 мая 2015 г.
И четыре на четыре
Как осень, так я перечитываю «Четыре социологические традиции» Р.Коллинза. Монументальную «Социологию философии», переведенную новосибирским пассионарием Розовым, я, честно, так полностью и не одолел, но социология социологии издания «Территории будущего» гораздо компактнее и привлекательнее.
Повторять изложенное Коллинзом не имеет смысла; это надо читать и понимать о чем читаешь, то есть быть знакомым с историей социологии. Интересно, что Рэндалл Коллинз постоянно ищет социальные основания развития социологической мысли (что часто игнорируется), а также связывает четыре, выделяемые им социологические традиции с национальными культурными особенностями. Схема выглядит простой, хотя ее можно заподозрить в некоторых натяжках. Немецкая традиция – это конфликт, британская – это утилитаризм и обмен; французская, идущая от школы Э.Дюркгейма – это солидарность и внимание к антропологии; оригинальным американским вкладом в социологию выступает символический интеракционизм (общество в головах у людей).
Конечно, можно спросить, а почему только четыре. Разве не менее важно, скажем, идущее от автора «Государя» элитистское направление, воплощенное в наследии Г.Моска и В.Парето? Политическая социология без него обойтись не может, да и вообще, можно ли представить себе общество без элит и элитистские теории, не опирающиеся на итальянскую классику.
России в схемах Коллинза не везет совершенно. Можно, конечно, сказать, что для оригинальной социологии в России времени не хватило, и Питирим Сорокин, к примеру, «вносил свой вклад», уже, будучи американцем. Отсутствие собственной оригинальной школы национальной социальной мысли обусловило интеллектуальную слабость и зависимость России, предрасположенность к культурной оккупации и заражении опасными «интеллектуальными вирусами». И, в то же время, нельзя же считать русское культурное пространство какой-то пустыней, как это выглядит в «социологии философии», в которой находится место для экзотических стран и отдаленных эпох, но только не российских. Что ж, вполне типичный расистский взгляд на нас со стороны англосаксов. Но русскому (НЕ РУССКОЯЗЫЧНОМУ!) ученому обществоведу не пристало разделять этот взгляд на наши проблемы «сверху вниз».
Впрочем, действительно оригинальная социальная мысль в России, НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА, действительно развивалась у нас с большим трудом, преодолевая, порой невероятное сопротивления властей и обстоятельств. Развитой социо-гуманитарной культурой, которая могла бы служить защитой для ее суверенитета во всех смыслах, Русь-Россия вооружиться так и не успела и поэтому очень сильно страдала (по экономическим последствиям или людским потерям) от чужеродных «мэмов». Сегодня это наиболее очевидно, как и то, что заимствованная американская социология, как и нашенская «русская религиозная философия» - по отдельности или даже вместе, несмотря на громадную, казалось бы, разницу между ними, равно сейчас бесполезны – они плохо помогают России сохраниться, выжить и понять себя. Интеллектуальная беспомощность, плодящая концептуальных уродцев, в прошлой и нынешней России бывают просто поразительными. Уже почти столетие мы и вообще живем без своей «головы», напоминая какое-то мифологическое существо.
В этом смысле, знакомство с коллинзовской социологией социологии очень полезно. Автор оригинально прослеживает социальную детерминированность интеллектуальных связей и влияний. Как в любой хорошей обобщающей книге, в труде Коллинза, как в капле воды представлены почти все важные проблемы и дискуссии социологии.
Все, однако, познается в сравнении. Вот, эрудит из сибирского академгородка даже утверждает, что подход Коллинза позволил ему предсказать скорый крах Советского Союза, тогда как профессиональные советологи, завороженные холодной войной и мощью второй сверхдержавы ее конец просмотрели и объясняли уже постфактум. Может быть и так, хотя советологи то были разные. Одни громко болтали, другие «делали», чтобы завалить СССР побыстрее и добились-таки успеха. Это была боевая социология, (психология, антропология, социальная демагогия, пропаганда, техника исторических манипуляций и т.д.).
Повторим, что американский профессор, несмотря на различные замечания, большой молодец и книгу его обязательно стоит читать, чего не скажешь о его новосибирском коллеге. / «Четыре традиции» перевел Вадим Россман, но Коллинз как-то в нашем восприятии больше связывается с Н.Розовым/. Его последняя толстенная книженция «Колея и перевал» - любопытно сравнить! - вызывает сильнейший когнитивный диссонанс: то ли автор гений, охвативший мыслью все наши проблемы, то ли он собрал под одним переплетом все, что знал и нажимал сразу на все клавиши. Между прочим, урок Коллинза в «традициях» состоит в том, что он виртуозно показывает своеобразие, не отрицая очевидных связей и заимствований. А к какому перевалу приведет розовская колея, если он надергивает цитаты, откуда, только можно, но в основном, из работ авторов русофобско-либераизоидного пошиба, а потом смешивает это с геополитикой, макросоциологией, партийной публицистикой «так называемых демократов», украшениями-эпиграфами из димобыковских стиходум и еще черт знает с чем. Таким умам «умом Россию не понять». И сам Розов, всерьез принимая эту публику и опираясь на ее схемы, записывает себя в число всезнаек-ничегонепонимаек.
Положительный урок Коллинза и негативный его незадачливого последователя, урок, который надо творчески извлекать, состоит в утверждении не только социальной, но и НАЦИОНАЛЬНОЙ обусловленности социологической теории, всего обществоведения, вообще.

Социология? Ну, пусть будет про социологию. Дисциплина явно выродилась через излишнее усложнение и фрагментации. Процветают маркетинговые и электоральные опросы, а также всякая хрень, типа «феминистской социальной теории» и анализа фреймов. Ну, еще, конечно, кто грант первый засосет. В одной РФ несколько обществ социологов, друг друга не признающих. И в личном (групповом) качестве: мы всех нулями почитаем и единицами себя. Такая специальность.
Но почему же социология так выродилась. Ведь в борьбе за свое предметное поле она подавала такие надежды! Дело, скорее всего, в отрыве «общества» от «природы». Конечно, когда греки открыли «природу» они заложили основы науки и абстрактного мышления, но забыть про «природный субстрат» - это значит выхолостить и то, и другое. Вот и приходится «нынешним» спецам пробавляться грантами об изучении «толерантности»…
Однако заметки здесь без претензий на критику или на профессиональный разбор, даже если книги по интересующей тебя специальной теме. Только лишь краткие впечатления о том, что больше всего бросилось в глаза. По случайной выборке.
/Дабы не возникло недоразумения, заметим, что расположенный выше текст – это не классическая рецензии, а маргиналии/.
Читать далее
5
525