После случайного знакомства с образцом творчества Анны Баркóвой возникло желание прочитать что-нибудь ещё. Найти это «что-нибудь» оказалось проблематичным, потому что с тридцатых годов её не печатали, и лишь после смерти в 1976-м очень медленно и неохотно её творчество раскрывалось на десталинизированных журнальных страницах. Прежде всего Баркова известна как поэтесса, сам нарком просвещения Луначарский прочил ей большое будущее. Увы! Ради устроения собственной жизни необходимо было подстраиваться под бескомпромиссную Систему, чего эта женщина совершенно не хотела. Закономерный результат — три лагерных срока общей сложностью двадцать лет, закончившиеся (второй) реабилитацией в 1965 году...
Постоянные лишения не сломили Баркову. Всю свою жизнь, в любых условиях, она находила время и страстное желание писать. Многочисленные тетрадки со стихами, прозой, дневниками, некогда изъятые как вещественные доказательства, возвращаются к читателю сейчас. В 2002 году Фондом Сергея Дубова издан наиболее полный на сегодня, толстый том её горькой и дерзкой «личной музыки». В 2009 году им же выпущен совершенно другой сборник — «Восемь глав безумия». Этот сборник очень разноплановый, потому что включает в себя повести и рассказы, к которым добавлены эссе и выдержки из до- и послевоенных дневников.
Несмотря на непохожесть располагающихся друг за другом текстов, тут ярко видится индивидуальность писательницы. Её образ мыслей; если можно так выразиться — клокотание души; неустанные наблюдения за параллельной жизнью. Да... Именно так. Баркова отчётливо проступает чужеродным, а значит, антисоциалистическим элементом на фоне всех возможных идеологических клише, не просто отрицая сложившуюся систему, а порицая её. Наиболее ярко это выражено в антиутопической повести «Освобождение Гынгуании», на мой взгляд, удачном этюде на небанальную тему тщетности просвещения в выдуманной ей африканской стране, познавшей прелести цивилизации. Во всех остальных произведениях она не пользуется аллегориями, а напрямую насмехается над коммунистической политикой и негодует над сложившимися характерными чертами эпохи.
Баркова не проявляет интеллигентности, хотя однозначно умна и самообразована. Проза напичкана желчью, а в дневниках постоянная напряжённость. Неудивительно, что её не отпускает страх атомной войны. Являясь в своём роде отщепенкой, Баркова представляется ещё одним из длинного-длинного ряда обычных людей, чьи судьбы могли бы сложиться совсем по-другому, если бы не грянул большевизм. Всё её творчество носит ершистый, несогласный характер, что понять более чем возможно, даже нужно. Тем не менее, перебирать все эти язвинки утомительно. Часто ей просто хочется высказаться, отчего страдает литературная композиция. Большинство текстов строится на диалоге, где с одной стороны выступает прототип автора, а с другой некто антагонистичный, как, например, в написанной в мистическом ключе заглавной повести, где на протяжении восьми глав она полемизирует с чёртом о путях развития общества.
Итог: можно понять состояние мыслящей, творческой личности в тяжелейший для неё период. Баркова выступила неплохим информантом своего времени, но по моему мнению те стихи, которые мне доводилось читать, намного лучше представленной здесь прозы.
24 понравилось
