Это было потом

Рейтинг LiveLib

4,6

15 оценок

• 5
  67%
• 4
  33%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 17Хотят прочитать 7

Рецензии

• 

  Tin-tinka12 июля 2022 г.

  Что же было дальше?

  После прочтение дневника Маши Рольникайте, осталось множество вопросов о том, как дальше сложилась судьба девушки, пережившей заключение в концлагерях, и я была очень рада, когда нашла данное продолжение. Из этого произведения можно узнать, как после освобождения советские солдаты буквально на руках вынесли девушку, которая не могла стоять, ведь ноги были настолько опухшими, что не только приобрели багровый цвет, то и по толщине сравнялись с талией (про толщину в книге нет, эту подробность я прочла в интервью писательницы). Поселили Машу и ее подруг по несчастью в доме немки, которая проявила весьма доброжелательное отношение к девушкам (или, по крайней мере, изобразила его, опасаясь красноармейцев). Писательница упоминает, что хотя местная жительница и жаловалась на плохую жизнь при Гитлере, в ее доме нашлось огромное количество припасов, которые, очевидно, женщине пришлось разделить с расквартированными у нее жильцами. В дневнике отмечается, что первый ужин на свободе был с жаренной картошкой, но такого рода пища привела к тому, что ночью одна из бывших заключенных умерла. Потом появился врач, который установил строгую диету, жаль, автор мало приводит подробностей их восстановления и опять приходится полагаться на интервью, где указано, что девушка была в лазарете и прошла «карантин и полную дезобработку» . Как и героиня книги Маша Рольникайте - Долгое молчание , Маша возвращалась домой на крыше вагона, потому что еще шли военные действия ( их освободили в марте 1945) и вагоны, останавливавшиеся на станции, было запрещено вскрывать. Описание пути в художественном произведении похоже на личные воспоминания писательницы, вот только в реальности была остановка в фильтрационном лагере, где офицеры выясняли, из какого города попал в плен человек, кем работал, что делал при немцах, добровольно ли поехал (согласно справке, выданной девушке в Гродно, она была в лагере НКВД с 5 по 10 мая).

  По пути домой девушке повезло встретить знакомого дворника, который ехал с группой выезжающих из Вильнюса в Польшу, и узнать, что ее старшая сестра и отец выжили, так что по возвращении она смогла воссоединиться с уцелевшими членами семьи. К сожалению, трагически оборвались жизни мамы, младшей сестрички и брата, они были предположительно отправлены в Освенцим, дальнейшую информацию о них не удалось обнаружить.

  Далее Маша рассказывает, как сложились ее жизненные обстоятельства, о том, как она устроилась на работу, причем весьма удачно: не имея законченного школьного образования она попала в планово-финансовый отдел Управления по делам искусств на должность экономиста и в будущем даже возглавила его, ездила в командировки в Москву, чтобы отстаивать сметы перед работниками Министерства Финансов и Госплана.
  Повествует писательница и об образовании еврейского музея в здании бывшей тюрьмы Вильнюсского гетто, о том, как о ее дневник заинтересовал сотрудников музея, и об известных посетителях, которых Маша водила по горько-памятным местам.

  Упоминает и о «сгущающихся тучах» в 1948-1949 годах и антисемитизме, который распространялся из Москвы (хотя, по признанию рассказчицы, в ее родном городе бытовой антисемитизм вовсю процветал и сразу после войны), о том, как был распущен Еврейский антифашистский комитет, не была издана «Черная книга» Эренбурга и Гроссмана, закрывались еврейские театры, реорганизовывались еврейские музеи. «Безродные космополиты» и «низкопоклонничество перед западом» - мелькает везде в газетах и страшные опасения терзают писательницу, ведь чистка кадров коснулась и ее отца, его увольняют из юридического института и он вынужден искать работу на периферии. Да и главной героине этого произведения также приходится сменить работу, ее переводят в Филармонию на должность музыкального редактора, где ей весьма пригодилось знание русского языка.

  Но, несмотря на эти события, она идет учиться в вечернюю школу, а также занимается переводом с русского на литовский книги Виссариона Саянова, а потом подает документы в престижный Московский Литературный институт , где будет учиться на заочном. И опять ей везет – приемная комиссия не заметила, что абитуриентка «забыла» вложить анкету, поэтому никаких проблем с поступлением у нее не возникло. Хотя и после того, как ее попросили заполнить анкету, никаких препятствий учебе, судя по данным воспоминаниям, не возникло. Вообще в книге много моментов, когда ожидается что-то ужасное, вот-вот последуют какие-то репрессии, но чаще всего неприятности проходят стороной. Непонятно, то ли автор что-то не рассказывает до конца или же сказываются последствия пережитого, которые и доводят рассказчицу до паники. Например, писательница повествует о своем коллеге, который решил скрыть, что его отец осужден в 1941 году по 58-й статье, но, когда пришел срок планируемого возвращения родителя, был вынужден сознаться, что обманывал и указывал неправду в анкете. Хотя его и уволили с места работы, из партии исключать не стали и он смог продолжить учебу в местной консерватории, поступить в аспирантуру при Московской консерватории и даже был выбран секретарем партийной организации при ней. Или случай с другим коллегой – он был уверен, что его увезут в Сибирь, так как он сын священника, но вновь обошлось, видимо, «его жилплощадь никому не приглянулась», так как именно в этом видели причину высылок. Героиня чувствует страх – вдруг друга, который отказался вступать в партию, вышлют, но нет, снова никаких репрессий не последовало. Или беспокоится за своих друзей, которых могут уволить за то, что они поют в церкви во время Всеношной, но и в этот раз все обошлось. Более того, во время «дела врачей», когда все вокруг уверены, что для евреев уже приготовлены эшелоны, Маша собирает вещи, заготавливает продукты, готовится к депортации в Сибирь. Но тут следует внезапная смерть Сталина, а потом и разоблачение культа личности и жизнь идет своим чередом.

  Стоит еще отметить момент с изданием книги Мария Рольникайте - Я должна рассказать . Чувствуя, что антисемитизм набирает силу, что в Европе оправдывают фашистов, в том числе именно тех, на ком лежит вина за преступления в Вильнюсском гетто (из текста следует, что комендант гетто Ф. Мурер был осужден в СССР на 25 лет, но Н.С. Хрущев перед визитом в Австрию распорядился передать австрийских осужденных на родину, где данный преступник был вскоре отпущен на свободу и даже последующий суд вновь оправдал его), Маша Рольникайте понимает, что необходимо напомнить миру о творившихся преступлениях и делает попытку издать свою книгу. Почти через год ожидания ее дневник вышел на литовском языке с некоторыми правками (писательница упоминает, например, что слова «немцы» и «литовцы» в описании издевательств и расстрелов должны были быть заменены на «фашисты» и «бандиты»). В дальнейшем книга была выпущена на французском и на немецком языках, а Маше удалось побывать в этих странах и пообщаться с читателями.

  Подводя итог, данная вещь будет интересна тем, кто увлекся судьбой Маши Рольникайте, хотя как отдельное литературное произведение оно, конечно, проигрывает ее более известным творениям, потому что весьма подробно погружает читателя в частную жизнь писательницы. Но все же, например, историю своего брака автор предпочитает не раскрывать, где и как она познакомилась с будущим мужем, как складывалась ее семейная жизнь - мы не узнаем.
  

  Читать далее

  

  Это было потом

  Мария Рольникайте

  4,6

  (15)

  70 понравилось

  567

Цитаты

• 

  OlgaBriskman14 июля 2016 г.

  В повести "Этo было потом" описано непростое после всего пережитого возвращение к нормальной жизни. Отражена и сама жизнь, в которой одним из зол был сталинский антисемитизм. Автор повествует о тернистом пути к читателю книги "Я должна рассказать", впоследствии переведенной на 18 языков.

  1 понравилось

  48
• 

  OlgaBriskman14 июля 2016 г.

  …Дождливой осенней ночью 1943-го года, при ликвидации вильнюсского гетто, понимая, что утром нас поведут на расстрел, моя девятилетняя сестренка Раечка спрашивала маму: "Когда расстреливают — больно?" Не знаю. Меня это миновало. Но жить, постоянно ощущая, как ненавидят твой народ, — очень больно.

  106
• 

  OlgaBriskman14 июля 2016 г.

  …Сейчас вечер 2-го февраля 1999-го года. По телевизору показывают шествие членов Партии русского национального единства. На рукавах повязки со стилизованной свастикой. Как знак партийного приветствия — гитлеровское вскидывание руки. Они маршируют свободно. Распространяют свои экстремистские издания. Правда, возле одного отделения милиции проверили их документы. Но завершилось это извинением за причиненное беспокойство. И ничего в этом удивительного нет — ведь угрозы евреям звучат и в устах депутатов Госдумы…

  Читать далее

  56

Подборки с этой книгой

• 

  евреи

  • anita
  • 279 книг