W, or the Memory of Childhood

From Publishers Weekly Combining fiction and autobiography in a quite unprecedented way, Georges Perec leads the reader inexorably towards the horror that lies at the origin of the post-World War Two world and at the crux of his own identity.Copyright 1988 Reed Business Information, Inc. --This text refers to an out of print or unavailable edition of this title.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

93 оценки

5
25%
4
46%
3
22%
2
6%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 102Хотят прочитать 271

Рецензии

Antigo7 июля 2013 г.
Что мы помним из детства? Какие воспоминания врезались в память так, чтобы о них можно рассказать и их описать, когда и при каких обстоятельствах они произошли? Наберётся ли их столько, чтобы потом можно было их связать в нечто единое, цельное, неделимое? Жизнь человека — процесс продолжительный, часто долгий, но всегда беспрерывный. Память же, к сожалению, не готова к запоминанию многого из жизненных событий, многие из них остаются за пределами наших воспоминаний, отказываясь связываться, цепляться одно за другое, и иногда мы сами додумываем, предполагая, о причинно-следственных взаимосвязях. Но так ли нужно это? Додумывание — прямой путь к ложным представлениям, ложной памяти, поэтому с ним следует обращаться излишне осторожно, трепетно охраняя то, что истинно, ту правду, свидетелем и действующим лицом которой тебе удалось стать. Конечно, прошедшие события — это история жизни человека, история тех, с кем пересекалась в те времена его линия жизни. Из всего этого формируется широкая панорама, где было место и плохому и хорошему, и горю, и радости. О чём ты думал, что чувствовал, где был, кого видел, кого любил — эти события важны для каждого и каждый их ценит по-своему. Какие-то из них он желает забыть, заменяя их чем-то иным, или просто удаляя, точнее — оттеняя, что-то — наоборот, выставить на первый план.
Так о чём книга Перека? Она одновременно довольно проста и сложна, как часто бывает с книгами, в которых память, воспоминания играют важную — основополагающую — роль. Две параллельно рассказанные истории, которые, на первый взгляд, ничем не связаны, но при ближайшем рассмотрении оказываются звеньями одной цепи, а впоследствии и единым целым. Первая история — автобиография автора, где он пытается донести до нас (хотя больше для себя) структурировать разрозненные воспоминания о минувших временах. Но, что естественно, цельной истории из них не вывести, а лишь отдельные моменты по крупицам более-менее соединяются и дополняются, домысливаются. Фотографии, снимки тех лет, рассказы родственников (на деле некоторые оказываются полуправдой), тяжёлая жизнь с переездами, тётя, бабушка, по мере сил заботившиеся о детях, потом уже о себе, скатывание со снежной горки, лыжи… Но что самое главное, что никогда не даст покоя автору, будет появляться из книги в книгу — это тема потери, «исчезания» людей, близких людей — родителей. Отсюда здесь и скрупулёзная инвентаризация, опись, боязнь забыть, упустить деталь, так как память порой недолговечна. Эта тема находит своё отражение, но не так явно, и во второй части книги, где описывается W, остров, где люди живут в вечном соревновании, противоборстве друг с другом. Это общество, это своеобразная перековская антиутопия, где есть высшие и низшие, мужчины и женщины, жестокость, унижение, подавление и возвышение, W, Норд-W, Вест-W, Норд-Вест-W, стадионы, Олимпиада, Спартакиада, Атландиада. Перек выводит новое устройство общества, новый строй, выписывая правила каждой из игр, затрагивая и взаимоотношения между людьми, заостряя на этом своё и читательское внимание. Рутина, из которой нет выхода, однообразие, с которым приходится сталкиваться каждому. Но разве это не относится к каждому обществу?

Как объяснить, почему то, что ему открывается, есть не что-то чудовищное и кошмарное, отчего он внезапно проснется и что сумеет отогнать от себя: как объяснить, почему это и есть жизнь, реальная жизнь, почему каждый день именно это, почему существует именно это и ничто другое, почему бесполезно верить, что существует что-то другое, делать вид, что веришь в другое, почему даже не стоит пытаться это скрыть или приукрасить, почему даже не стоит делать вид, что веришь во что-то другое, что было бы за этим, под этим, над этим? Есть это, и это все. Есть ежедневные соревнования, есть Победы, есть поражения. Чтобы жить, надо сражаться. Выбора нет. Другой альтернативы нет. Невозможно закрыть глаза, невозможно отказаться. Не от кого ждать помощи, жалости, спасения. Невозможно даже надеяться, что время это уладит.
Но простая ли антиутопия, эта вторая часть? Нет, не простая, о чём и сообщает Перек в XXXVII главе. Здесь нужно искать те самые основные мотивы, на которых не устаёт останавливаться автор, о которых то и дело упоминает и которым посвящает свои строки.
Эта книга немного затерялась среди и так не очень многочисленных произведений Жоржа Перека, но от этого её значимость не умаляется. Поэтому очень рекомендуется это упущение исправить, ведь книга стоящая.
Читать далее
41
697
pele-pele10 октября 2012 г.
не ну
ну что можно сказать об этом романе?

аннексирующий, берущий, вкашивающийся, волнующий, головокружительный, грабастающий, заарестовывающий, забирающий, забористый, завладевающий, завлекающий, завоевывающий, заграбастывающий, загребающий, задерживающий, зажимающий, зажуливающий, занимательный, занимающий, занятный, заполняющий, застающий, застигающий, застукивающий, затейный, затягивающий, захапывающий, захватный, захлестывающий, зацапывающий, зацепляющий, защипывающий, интересный, интересующий, ловящий, накрывающий, наполняющий, не оторвешься, неотразимый, обуревающий, овладевающий, огребающий, одолевающий, оккупирующий, оседлывающий, отторгающий, отхватывающий, охватывающий, переполняющий, перехватывающий, подхватывающий, подцепляющий, покоряющий, покоряющий себе, порабощающий, пригораживающий, прикарманивающий, присваивающий, пристигающий, прихватывающий, пробирающий, разбирающий, распространяющийся, самозахватывающий, слушается с захватывающим интересом, слушается с интересом, слушается с неослабевающим интересом, смотрибельный, смотрится с захватывающим интересом, смотрится с интересом, смотрится с неослабевающим интересом, способный сильно заинтересовать, способный увлечь, схватывающий, увлекательный, увлекающий, узурпирующий, урывающий, ухватывающий, хапающий, хватающий, читается с захватывающим интересом, читается с интересом, читается с неослабевающим интересом
Читать далее
21
427
Kustikov25 апреля 2012 г.
Помолитесь своим богам, вспомните таблицу умножения, геометрию, запаситесь линейкой с карандашом, и добро пожаловать в мир W, в мир Жоржа Перека.
Берегите мгновение. Храните момент. Любите пространство.
"Безумный туман, где мечутся тени,
Так мне в этом будущем жить?
Р.Кено.
W.X.卐.XX.✡.
11
468

Все рецензии

Цитаты

Desiderata26 сентября 2012 г.
Чтобы жить, надо сражаться. Выбора нет. Другой альтернативы нет. Невозможно закрыть глаза, невозможно отказаться. Не от кого ждать помощи, жалости, спасения.
4
380
asleepAccomplice4 июля 2016 г.
Я перечитываю книги, которые люблю, и люблю книги, которые перечитываю, и всякий раз с одинаковым наслаждением, будь то двадцать страниц, три главы или целая книга: с наслаждением соучастия, с наслаждением сговора, и даже больше: с наслаждением наконец-то обретённого родства.
3
312
nekaras18 июля 2018 г.
Первый вопрос, несомненно, таков: «Почему надо было ждать до последнего момента?» Второй вопрос: «Почему такое название и такое начало?» Третий вопрос: «Почему текст начинается с вопросов?»
Что в этом такого сложного? Зачем начинать с игры слов — в меру заумной, дабы потешить горстку приятелей? Зачем продолжать через описание — в меру псевдонейтральное, дабы все понимали, что я встал рано, поскольку не успеваю и чувствую себя неловко оттого, что не успеваю, хотя — совершенно очевидно — не успеваю только потому, что сама тема последующих страниц вызывает у меня неловкость. Мне неловко. Правильный вопрос: почему мне неловко? Должен ли я оправдываться за то, что мне неловко? Или же мне неловко, потому что я должен оправдываться?
Это может продолжаться очень долго. Литератору свойственно рассуждать о своем бытии и вязнуть в липкой жиже противоречий: проницательность и потерянность, одиночество и солидарность, фразерство об угрызениях совести и так далее. Это продолжается уже много лет и начинает утомлять. Вообще-то, мне это никогда не казалось интересным. Не мне зачинать процесс интеллектуалов, я не собираюсь снова лезть...
Моя задача, наверное, в том, чтобы достичь — не скажу, истины (с какой стати мне знать ее лучше других и, следовательно, по какому праву выступать?) — не скажу и действенности (это проблема между словами и мной), а скорее — откровенности. Это не вопрос этики, а вопрос практики. Это, несомненно, не единственный вопрос, которым я задаюсь, но это, мне кажется, единственный вопрос, который почти постоянным образом оказывается для меня кардинальным. Но как ответить (искренне), если именно искренность я и ставлю под сомнение? Что делать — и в какой уже раз, — чтобы избежать этих зеркальных игр, внутри которых «автопортрет» будет всего лишь каким-то по счету отражением изрядно прореженного сознания, гладко отшлифованного знания, тщательно вышколенного письма? Портрет художника в виде ученой обезьяны: могу ли я сказать «искренне», что я — клоун? Могу ли достичь искренности вопреки пышному и громоздкому аппарату, в глубинах которого последовательность вопросительных знаков, отмеряющая предыдущие параграфы, — это уже давно инвентаризованная фигура (сомнения)? Могу ли я и впрямь надеяться на то, что выкручусь при помощи нескольких более или менее ловко брошенных фраз?
«Способ является частью истины в той же мере, что и результат...» — эту фразу я уже давно тяну за собой. Но мне все труднее верится, что я сумею выкрутиться при помощи девизов, цитат, лозунгов и афоризмов: я уже извел целый арсенал: «Larvatus prodeo», «Я пишу, чтобы себя пройти», «Open the door and see all the people» и так далее, и тому подобное. Некоторым все еще удается меня очаровывать, волновать, они по-прежнему исполнены поучительности, но с ними можно делать что угодно, отбрасывать, подбирать, они обладают всей требуемой от них покорностью.
И все же...
Каков правильный вопрос? Вопрос, который позволит мне действительно ответить, ответить себе? Кто я? Что я? Где я?
Могу ли я измерить пройденный путь? Достиг ли я хотя бы некоторых из поставленных перед собой целей, если я действительно ставил перед собой какие-то цели? Могу ли я сказать сегодня, что я — такой, каким хотел когда-то стать? Я не спрашиваю себя, отвечает ли моим устремлениям мир, в котором я живу, потому что при ответе «нет» у меня все равно не возникло бы ощущения, что я значительно продвинулся. Но соответствует ли моим пожеланиям, моим ожиданиям жизнь, которую я веду?
Сначала все кажется простым: я хотел писать и я писал. В результате этих усилий я стал писателем; сначала и долго я был писателем для себя одного, сегодня — и для других. В принципе, мне нет нужды оправдываться (ни в своих глазах, ни в глазах других): я писатель, это установленный факт, данность, очевидность, определение. Я могу писать или не писать, могу неделями или месяцами ничего не писать, либо писать «хорошо», либо писать «плохо»: это ничего не меняет, это не делает мою писательскую деятельность побочной или дополнительной. Кроме писательства, я не делаю ничего другого (разве что выискиваю время, чтобы писать), я не умею делать ничего другого, я не захотел научиться чему-то другому...
Читать далее
1
266