Еще одна попытка построить вечный двигатель – найти движущую силу истории, если не глобально, то хотя бы в области взлетов и падения государств. Как и остальные попытки, эту трудно считать безупречной – автор полностью зависит от вторичных источников, что делает его рассказ удивительно податливым. Он, кажется, и сам это понимает, аккуратно помещая свою идею в одну семью с мир-системой Валлерстайна, рассказом об абсолютизме Перри Андерсона и прочими подобными поделками разной степени убедительности. В целом же занудному читателю почти сразу ясно, что идея книги вполне органично смотрелась бы в виде статьи, а книга раздута за счет не очень-то релевантных примеров.
После такого дисконтирования можно и на саму теорию посмотреть, понимая, что Америки она не откроет, но интересное упражнение для ума предлагает. Тилли предлагает смотреть на эволюцию форм государства в Европе (куда наш с вами восточный край попадает, ура, радость-то какая) через призму двух показателей – принуждения и капитала. Мол, там, где бы избыточный капитал, возникали города-государства и города-империи (вроде Венеции и Генуи), лишенные аппарата принуждения, где был недостаток капитала – государства, основанные на принуждении в первую очередь, на принуждении, исполнителями которого были землевладельцы. Центром такой системы были именно города с избыточным капиталом, дальше смешанные государства вроде Англии и Франции, а потом периферия, где нашлось место и нам. Правда, на географическом раскладе автор не настаивает, ибо он шаток и переменчив, само его упоминание можно счесть данью моде на мир-систему. Например, в таком географическим виде трудно понять место Новгорода или Каталонии.
Очевидно, что подобная схема может что-то объяснить только после того, как все ее составляющие уже сложились. Как появились капиталоемкие города? Почему капитала нет на периферии? Все это за рамками схемы Тилли, поэтому она не может объяснять динамики, только статику на какой-то момент времени. Забавна в этом плане условная начальная дата повествования – 990, ведь на этот момент все условия, задававшие траекторию государств, более-менее уже были в наличии. Так что же тогда пытается объяснить автор?
Ответим за него – причины возвышения национальных государств, той формы, что победила и империи принуждения, и города-государства. По Тилли дело не в том, что это выигрышный срединный путь между крайностями – и капиталец кой-какой есть, и карательные органы созданы, а в том, что такая форма оказалась подходящей для выживания в условиях военной революции – резкого перехода к массовым армиям. Нанимать стало дорого, а без капитала не угонишься за технологиями. А вот у национального государства были силы и на то, и на другое. Любопытно то, что Тилли сам замечает непосредственное последствие такого перехода – на вызовы военной революции национальное государство ответило, но самой своей национализацией угробило цель перехода. Ведь после национализации жизни стало невероятно трудно захватывать и интегрировать. Последняя мысль о кристаллизации территорий в Европе показалась мне интереснее всей теории капитала/принуждения.
В целом видно, что автор старался построить максимально непротиворечивую картину. Но место России/CCCР осталось неясным, комментарии по поводу распада СССР довольно невнятны. Однако неожиданно релевантен прогноз, сделанный в 1992-м – распад СССР приведет к краху всей созданной европейцами системы государств, по крайней мере всего баланса сил. В 1992-м, во время великого, казалось бы, триумфа Pax Americana Тилли видел, что все это только начало, а вовсе не конец истории.
P.S. Иногда приятно быть невеждой – чаще удивляешься. В этот раз меня поразил национальный состав Суринама (я автору не поверил, подумал, что опечатка, полез проверять). Милое наследие колониализма, когда население латиноамериканской страны состоит в значительной степени из индусов и яванцев.
42 понравилось
