Генерал от журналистики
Давид Ортенберг и Марк Вистинецкий "работают над передовицей и на этот раз "артельным" способом". Фото из книги, иллюстрирует запись от 19 августа 1941 года.
Мне уже доводилось читать мемуары Давида Иосифовича Ортенберга, главреда "Красной звезды" в 1941-43 годах, но тогда я начал с середины, ознакомившись с его книгой по 1942 году, после чего разыскал два других годовых документальных рассказа-хроники пополам с дневником, где роль записей играют военные номера газеты. И вот теперь, когда все исторические исследования по первому военному 1941-му прочитаны, на стыке последних недель уходящего и каникул наступающего года, намерен прочитать или перечитать несколько книг с военной прозой тоже начала войны. Переходным звеном идеально служат вот эта книга Давида Иосифовича.
О роли "Красной звезды" в пропаганде, обобщению военного опыта, прославлении рядовых бойцов и командиров я уже написал в рецензии на хронику 1942-го года, повторяться не буду, тем более, что вся трилогия писалась по единому принципу и построением своим книги идентичны друг другу. И уже зная, чего ждать от автора, обращал особое внимание на организацию издательского процесса, как получали информацию, насколько следовали официальной линии информирования общества и как подбирали кадры. Вот с кадрами все было нормально. Ортенберг не сразу возглавил "Красную звезду", официально вступив в должность 1-го июля 1941-го вместо корпусного комиссара В.Н. Богаткина, члена военного совета МВО, который занимался газетой по совместительству и остаточному принципу, и, естественно, попросился на фронт с началом войны. Давида Иосифовича, замредактора вызвал начальник ГлавПУРа Л.З. Мехлис и объявил о решении принятым Сталиным и поддержанным Жуковым (тот знал нового главреда по Халхин-Голу), о том, что "Красную звезду" возглавит он. Ортенберг тоже просился отправить его в армию, и даже приберегал себе пару кандидатур вроде Симонова, чтобы взять с собой в окружную или армейскую военную газету, но все возражения были отметены. Взамен ему был дан карт-бланш по подбору авторов и вообще, власть с выходом на первых лиц государства. С другой стороны, "Красная звезда" стала сразу по-факту главной газетой воюющей державы, и ведущие писатели того времени сами предлагали свои услуги. Ортенберг мог призвать любого писателя в ряды армии или оформить перевод из другой военной или гражданской газеты - просто шел к Мехлису с приказом, а тот подписывал. Так в редакции появились Михаил Шолохов и Илья Эренбург, и многие писатели калибром поменьше. Он даже мог выбить наркомовскую пайку для иных писателей, вроде Алексея Толстого, что было немаловажно в те полуголодные годы. В качестве интересных фактов об эпохе была названа зарплата корреспондента "КЗ" в размере 1200 рублей - это по довоенным меркам, три средних зарплаты рабочего или полторы - квалифицированного инженера. Но тратить эти деньги живущим (когда в Москве) на казарменном положении редакционным соратникам все равно было некогда. Еще в копилку знаний уходят сведения, что в отсутствии гражданских средств связи, военные на местах не имели права посылать информацию в центральные гражданские издания, а только в главную армейскую газету.
В отношении официальной линии газета примерно до середины октября отставала от подлинной хронологии событий примерно на десять дней, будучи вынужденной ориентироваться на сводки Советского Информбюро, которое давало изрядный повод советским гражданам читать и слушать между строк, предпочитая говорить о направлениях и объявляя о потери городов со значительными задержками. После начала "Тайфуна" и катастрофы Западного фронта места и времени для иносказаний уже не было, и газетные публикации со сводками начали прямо говорить, что враг у ворот. По советским меркам тираж в 300 тысяч экземпляров был небольшим, сказывался военный дефицит бумаги, так что "КЗ" была на верхушке военной газетной иерархии, откуда перепечатывали в свои издания фронтовые газеты до дивизионного уровня включительно. Кроме того с августа там начались публикации командиров о обобщении военного опыта, туда специально начали приносить свои статьи военинжинеры, например об устройстве зимних землянок, с расчетом именно на копипаст, потому что так было быстрее. В итоге, к концу 1941-года газета оформилась и в пропагандистком и в информационном и в обучающим измерениях, в таком виде пройдя всю войну.
Стиль журналистского коллектива с уже сложившимся после региональных конфликтов обычаем быть как можно ближе к фронту Ортенбергу устанавливать какими-то приказными порядками не пришлось - все штатные сотрудники и так не вылазили из действующей армии. Пара дисциплинарных огрехов все же случилось - известный случай, когда фотокорреспондент выдал подбитую "Матильду" за немецкий танк, что не преминула заметить немецкая пропаганда - корреспондент загремел на фронт за незнание матчасти. Второй случай был серьезнее, отправленный на можайское направление уже в октябре некий корреспондент-писатель сбежал на редакционной машине аж за Волгу, и оттуда подал голос. Ортенберг хотел отправить его под трибунал за дезертирство, потом остыл и ограничился просто посылкой в армию. Кстати, оба проштравифшихся сотрудника газеты выжили в войне, я об этих двух историях читал из других источников. А иных сотрудников нужно было сдерживать, особенно Симонова, который так и наровил отправиться в самое пекло. Когда в Крыму полковник В.А. Судец, командир 4-го дальнебомбардировочного корпуса и будущий маршал авиации, не пустил писателя в вылет на Плоешти, и еще наорал, мол меня пугать предписаниями из Москвы не надо, мы и так на фронте, Симонов не растерялся и отправился к морякам, символично выйдя с подводниками в боевой поход к румынским берегам. Ортенбергу нужно было руководить этими отчаянными людьми, ориентируя их к месту важнейших боев, отзывая с более спокойных участков фронта к более жарким. Ну и собственный литературный талант автора делает книгу живым памятником грозной эпохи.
17 понравилось
