
"Восточная Европа"
violin
- 223 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Кто же может так интересно и тонко написать о русской земле? Конечно, только поляк.
Читалось с большим интересом. В нашей стране столько всего интересного и неисследованного! Я рада, что нашла эту книгу. Знать - это хорошо. Мне захотелось бросить всё и отправиться на Север нашей огромной и богатой страны! Советую к обязательному прочтению.

Совсем неплохая книга. Это дневник жизни Вилька в Ловозере. До того он лет 10 прожил на Соловках, приехав на пару дней по туристической путёвке, и Север навсегда пленил его. На Кольском полуострове его больше всего интересовали саамы, и он замечательно рассказывает о жизни среди них. Он встречался с поэтами, художниками, пастухами, археологами, занимающимися петроглифами, энтузиастами музейного дела. Вместе с женой они сняли квартиру в Ловозере и прожили там самые мрачные зимние месяцы года; ездили на отдалённые выпасы, поднимались в горы.
Это очень правильный подход - испытать жизнь на Севере на собственной шкуре. Но Вильк не ограничивается только собственным опытом, он читает этнографическую литературу о саамах и делится с читателем самыми важными мыслями учёных. Причём пересказывает он научную литературу таким простым и понятным языком, что впору позавидовать.
Какого-то сюжета или даже законченности нет. "Тропами северного оленя" - размышление, вызванное к жизни любовью к маленькому народу, вытесненному на окраину Европы. Один из самых важных лично для меня моментов этой книги - то, что автор не рассматривает саамов, как какое-то экзотическое племя со своими дикими ритуалами. Они для него европейцы и то, что происходит с ними, с их образом жизни, неотделимо от того, что происходит в "цивилизованном" мире.
Что мне не понравилось: бесконечные рассуждения о Пути и о Тропе. Отдаёт Керуаком, этакое битнически-хипповское преломление восточной мудрости.

Север — тени сокрыты в заснеженных тропах, бесконечность над тундрой —спокойствие сердец. Солнце — космический дирижер ледяного оркестра природы; и ночь здесь бессмертна, точно саамская песнь.

Я внимательнее наблюдал их языческую веру, из которой нас выкрестили всего тысячу лет назад. Я вовсе не имею ввиду охотничью магию или шаманские полеты - нет, я о той первобытной пантеистической интуиции, стоящей у истоков метафизических поисков homo sapiens (венец ее я нахожу у древних дадаистов), пока ее не вытеснили дым кадила, догмы, экзорцизмы и священные книги более поздних религий.
Вне всяких сомнений, я уеду отсюда другим человеком. То есть имея другу перспективу, хронологически сдвинутую назад. Раньше круг моего мира освещало слово написанное, а теперь я обращаю внимание и на то, что сокрыто в молчании.

Я давно заметил, что на моей тропе все происходит в свое время, и, как бы я ни планировал, как бы
ни старался, топа сама выводит меня, куда нужно - в свой срок. Более того, оказывается, что, подчиняясь тропе, я выигрываю, а если пытаюсь перехитрить обстоятельства, то обычно попадаю впросак. Так что теперь я терпиливо осваиваю трудное искусство бездействия.

— Русский без мата много не расскажет, — подытожил Андрей и поведал нам забавную байку из жизни карельского лесоповала. Дело было под Повенцом, где во время финской кампании проходила линия фронта. В шестнадцати верстах работала другая бригада. Однажды те парни приехали к ним похвалиться находкой — финским автоматом. Обнаружили его в кроне огромной сосны, которую свалили накануне. Автомат даже не до конца проржавел.
— Небось солдат повесил на дерево, а потом погиб или в плен попал, а сосна росла-росла… — вставил Серега. — Давайте за солдата, пусть земля ему пухом будет.
— Они этот автомат продали одному коллекционеру из-под Олонца, — продолжил свой рассказ Андрей. — Купили ящик спирта и так упились, что барак спалили напрочь. Трое мужиков живьем сгорели.
— То есть финский автомат свое дело сделал и русских положил, — прокомментировал Лемминг. — Давайте теперь за наших.














Другие издания
