«Земляничная поляна».
Приобрела эту книгу несколько лет назад, но всё не решалась посмотреть, поскольку считала образ внутренне одинокого, отчужденного, пожилого протагониста тяжёлым и скучным. С первых страниц стало очевидно, что «Земляничная поляна» - классика на все времена. Насыщенный событиями, плотный сюжет логичен, оригинальный, переживания героев понятные, но при этой кажущейся простоте и ясности книга заставляет задуматься над целый спектром сложных проблем.
Мне также представлялось, что книга о закате жизни обязательно навеет меланхолию, и эти опасения также оказались напрасными: описания, предвещающие смерть, и саспенс, ее тревожное ожидание, подчеркивание мотивов старости и увядания чередуется с жизнеутверждающей легкостью других эпизодов; более того, книга учит не бояться старости, ретроспективные воспоминания очень пожилого человека рождают светлые чувства..
Бергман сочетает две, на первый взгляд, противоречивые тенденции: неторопливое, спокойное и подробное повествование и, характерную для его творчества насыщенную эмоциональность. Глубину книге придают не слишком сложные в интерпретации многочисленные психоаналитическими аллюзии и ещё … нечто неуловимое. Последнее, неизменная составляющая книг со смыслом, о которых сколько не говори, все равно останется нечто недопонятое и недосказанное.
Неповторимая целостность, синтетичное единство событий киги достигается тщательной проработкой мельчайших деталей и фрагментов фильма. «Земляничная поляна» является ярким примером удачного и неповторимо-индивидуального стиля, доказательством возможного органичного сочетания разных художественных направлений: сюрреалистичные сновидения метафоричны, воспоминания полны жизни.
В этой книге Бергман, на мой взгляд, наиболее полно воплощает свое уникальное авторское миропонимание и своеобразное художественное видение концепции личности. Как ни странно, переживания профессора, человека другого пола и возраста, кажутся очень понятными и даже знакомыми - думаю, у многих есть похожие ретроспективные воспоминания о детстве и ранней юности.
Незаурядный образ профессора – как будто сошедший со страниц Германа Гессе, сложная, неоднозначная, противоречивая фигура. Нравственные диспозиции профессора обусловлены своеобразием его внутреннего мира и имеют свои положительные и отрицательные стороны. Достоверно передающие атмосферу сна фантасмагорические сны Исаака наполнены экзистенциальными переживаниями, виной и Angst (страхом). Отношения с самыми ближайшими родственниками не простые. Представления об ответственности и обязательности долга отчуждают его от сына и супруги. Покойную супругу Исаака угнетало постоянство, вне зависимости от самых крайних обстоятельств, его подчеркнуто спокойного тона, интеллигентного стиля общения. Но ригоризм и некоторая эмоциональная отстраненность, на которую справедливо указала ему и невестка, уживается с терпимым, участливым отношениям к окружающим, а педантизм с воображением и впечатлительностью. Профессор склонен к глубоким, может быть даже невротическими переживаниям экзистенциального плана, но иначе, при данном типе личности, наверное, и быть не может. Исаак интровертированный интеллектуал и очень непрост в общении. Его экономка занимает по отношению к нему самую правильную позицию – заботится, печется о малейших удобствах, но непреклонна в своем решении не сокращать дистанции. С людьми такого склада, как профессор, это, пожалуй, единственная возможность сохранить длительные отношения. Внутреннее одиночество Исаака Борга его трагедия и его достоинство, во всяком случае, оно вполне осознаваемая ценность, свидетельствующая о высокой организованности, дисциплине, бережном отношению к личному времени и ежедневных умственных занятиях, а не только об определённом разладе с окружающими.
В целом профессор явно очень интересный человек. Его образ в книге наталкивает на размышления о том, что пожилые и даже очень пожилые люди могут быть могут быть неординарными и даже привлекательными. За потрескавшимся, старым фасадом возрастного физического угасания, медлительностью, ригидностью, тугоподвижностью, типично возрастной темпоральной смещенностью сознания в область прошлого может скрываться удивительный внутренний мир. Совсем не случайно случайная юная спутница на прощание произносит слова –«я выбираю вас, сегодня и всегда». Но, так или иначе, жизнь профессора клонится к закату, наступает время ретроспективного анализа прожитой жизни, а это не только лавровый венец общественного и человеческого признания, но и тягостное осмысление вины, непростой процесс покаяния и последняя возможность исправления ошибок.
Не менее интересный персонаж, невестка профессора с её шармом изысканных манер. Достойный образец для подражания - сильный характер, серьезная, умная, полная внутреннего достоинства. Сила характера Марианны направлена на реализацию своих позитивных целей, в сложной жизненной ситуации она не отступает, идет на оправданный риск и настаивает на своем, онтологически правильном решении и, в итоге, добивается своей цели. Примечательно, что они оба – профессор и его невестка и в единстве взглядов и даже, что случается чаще, в своем противостоянии друг другу, контрастируют с остальными персонажами – вежливой аристократичностью, интеллигентностью, своей значительностью, породой, глубиной внутреннего мира.
Книга утверждает ценность именно такого стиля общения и это особенно ясно видно в ключевом, в этом смысле, эпизоде, в которой Марианна просит покинуть машину грубо ссорящихся супругов.
Бергман лишь слегка касается образа сына профессора. Отец в земляничной поляне воплощает универсалии постмодерна в мировоззренческой области - сын, в области судьбоносных решений. Унаследованный им экзистенциальный невроз отца, принимает в его жизни иную, осознанную форму. Весьма логичное завершение: сын, в нигилистическом выборе собственной судьбы, в своем нежелании участвовать в дальнейшем воспроизведении абсурда жизни, воплощает экзистенциальное мировосприятие отца. То, что у профессора заключено в определенные границы – снов, переживаний-размышлений и воспоминаний, у сына проникает в область онтологических, судьбоносных решений. Бергман, как истинный гений, предвосхитил тенденцию нашего времени, ведь сейчас уже никого не удивляет не желание иметь детей.
Книга фундаментальное по своему по масштабу психологически-художественное осмысление бытийных проблем личности: воспоминаний о безвозвратно минувших детстве и юности, принятие, как свершившегося факта, старения и неизбежности смертности. По глубине постижения сложных проблем «Земляничная поляна» может соперничать с серьезным философским произведением.
6 понравилось
