
1_Ностальгия по детству
sola-menta
- -2 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ты прав, колесо вертится, словно в тридцать третьем, - в раздумье сказал Хельмут. — Только ось колеса окончательно сгнила.
— Нет, Хельмут, колесо германской истории на прочной оси! Новые времена — новые партнеры. Европа отвергла «новый порядок» Гитлера, она получила «объединенную Европу». Те же сосиски, но с другим гарниром! — Он подмигнул Хельмуту и, загнув палец, добавил: — Общий рынок — раз! Атомный пул — два! — Он загнул второй палец. — Еврафрика — три! Между двух сил, Америкой и Россией, «третья сила» даст возможность создать политическое равновесие. Для того чтобы создать новые германские армии, надо использовать экономические ресурсы Европы. Такова логика событий, или старая песенка на новый лад.
— Стало быть, снова ландскнехты? Пушечное мясо по дешевым расценкам — разница курса доллара и марки? — с горечью бросил Хельмут.
— Только пока это будет выгодно нам! Не все ли равно, кто вкладывает в предприятие основной капитал! Деньги не пахнут. Наши заокеанские друзья делают политику большого бизнеса — это игра, а в игре всегда выигрывает только один. Совсем не обязательно, чтобы проиграли мы.
— Но во имя чего? Чем можно оправдать новый хаос войны и разрушений?
— Еще Ганс Гримм сказал: «Фольке оне раум!» («Народ без жизненного пространства!»)
— Чем больше мы требуем пространства, тем меньше мы его получаем. Чего мы добились? Германия разобщена. «Истинные друзья» толкают немцев на братоубийственную войну. У скалы Лорелеи саперы закладывают в штольни атомные бомбы, чтобы сбросить воды Рейна на плодородные долины, превратив земли Франконии в зоны пустыни. Чего-то я недопонимаю, а ты, Фридрих, окончательно утратил способность самостоятельно мыслить. Чужие мысли, чужие слова… В этом всегда была наша слабость: нам давали на все случаи жизни готовые формулы и мы этим удовлетворялись.

С годами приходит горечь похмелья. Отец погиб под Верденом. Его остроконечная каска и Железный крест с короной и монограммой Вильгельма лежали перед портретом в траурной рамке. Это была семейная реликвия и символ моего будущего. Мы говорили о реванше. Мы жили идеей реванша. Во имя этой идеи мы истребили не одно поколение нации. Огонь возмездия испепелил наши города, и что же? Проходит два десятка лет, и снова мы говорим о реванше?..
— Да, но времена, Хельмут, меняются. В прошлом столетии гений Бисмарка привел прусские войска в Париж ценою «железа и крови». В сороковом году мы оккупировали Францию, не пожертвовав ни одной дивизии. Колесо истории, Хельмут, вертится!

«Есть один сильный человек, – говорил Авдеев, – он все может! Видишь на мне люксусовые шмотки – это по его письму прислали мне из Германии! Этот человек отправляет меня в Лимонию. Есть такая страна. Жить там легко и сытно! Ешь от пуза. Шмоток не надо – ходи голый!» – «За что тебе такое?» – спросил Хлюпин. «Двадцать восьмого августа в воскресенье, – рассказывал Авдеев, – я должен быть с двенадцати до часу возле памятника у лестницы. В руках у меня будет свернутая в трубочку газета. Ко мне подойдет человек и скажет: «Где бы купить бананы?» А я ему: «Бананы у нас днем с огнем не найдешь!» После этого я отдаю ему… Только смотри, Иона, брякнешь кому – убью! Я отдаю ему…» Авдеев потянул за гайтан на шее и вытащил резиновую трубку. Внутри нее что-то было залитое воском. «Он берет эту штуковину и говорит мне, куда и когда я должен прийти. И вот я на белом пароходе, стою на палубе и поплевываю в море. Я там устроюсь, отосплюсь и пришлю за тобой, Иона!»
















Другие издания

