Есть ли ещё какая-нибудь нация, чьим фирменным знаком является постоянное самокопание, самопознание и попытки понять, как ещё могут быть ущемлены их права? Для нелюбителей которой даже выделено отдельное слово в словаре? Подумать только, многим ведь не нравятся цыгане, но никто до сих пор не придумал слова, которым эту нелюбовь можно выразить. А скажи - антисемитизм, и всем всё станет понятно...
Я продолжаю потихоньку читать прозу еврейских авторов о причинах и следствиях трагедии их народа, благо для этого есть несколько книжных серий, не надо долго искать.
В сборнике представлены 3 пьесы. "Дрейфус..." - Вильно, 30-е годы XX века. Жива ещё память о погромах, но актеры любительского театра, ставя пьесу о печально известном деле Дрейфуса, уже думают о новом времени. Франция, страна почти мифическая, где еврей смог стать капитаном, а попытка защитить его от ложных обвинений в шпионаже расколола страну на 2 фракции, подняла к барьеру лучшие умы. Кто-то уже мечтает о Идишленде, государстве для евреев, а романтики
... думаю, что важнее попытаться добиться равных прав со всеми здесь, в стране, куда случай забросил наших предков. Разве это слишком завышенные требования?
"Ателье" - прибежище классических евреев - портных и белошвеек, искалеченных войной. Действие происходит в первые несколько лет после окончания Второй мировой. Кто-то до сих пор ждет возвращения депортированных, кто-то не хочет думать о погибших. Никто не слышит другого, у всех своё горе, и измерить его нельзя.
Встаю, иду на кухню и… вою… Не хочу больше иметь никаких дел с мертвыми. Раз умерли, значит, умерли, правильно? А тем более те. Те в тысячу раз мертвее всех мертвых, потому что их даже не… в общем… Надо думать о живых, правильно?
"Свободная зона" возвращает нас в военные годы. Семья евреев скрывается в горах у добродушного пьянчуги Мори. Прикидываясь эльзассцами, они живут в маленьком сыром домике. Мадам Шварц упорно отказывается говорить не на идише, постоянно ставя всю семью на грань раскрытия. Несколько лет в страхе и необходимости забыть, кто они такие. Ожидая разрешения невесткой от бремени, они спорят, надо ли обрезать ребенка, если родится мальчик. Ведь это многовековая традиция народа, практически этот обряд и делает их евреями. Или забыть о традициях, продолжать скрываться и дать ребенку шанс?
В послесловии профессора Кона подробно и очень скучно разбираются все параллели и символы пьес Громбера. Без этой статьи сборник дал мне много пищи для размышлений. А после неё я почувствовала себя глупой, не понимающей ничего в современной драматургии.
2 понравилось
