Лиля Брик. Жизнь и судьба

А там, где тундрой мир вылинял, где с северным ветром ведёт река торги, — на цепь нацарапано имя Лилино и цепь исцелую во мраке каторги. © В. Маяковский

Лиля Брик. Одна из моих любимейших женщин серебряного века. Загадка, муза, легенда. Лиля. Женщина, у которой всё было почти хорошо, вошедшая в советскую эпоху как нож в масло — легко, непринуждённо, свободно, сумевшая выжить и — пока была в силах — помогать выжить другим. Эксцентричная, остро чувствующая, обладающая особым даром находить талантливых людей, притягивать их к себе, вдохновлять. Не только "первого поэта революции" — многих, многих и многих. Как ей это удавалось? Что за тайна жила в ней? И как она жила с этой тайной?

На эти вопросы и пытается ответить Аркадий Ваксберг в своей книге. Получается у него? Не очень. Ваксберг — хороший литератор и журналист, он умеет собирать материал и систематизировать его, выдавая в результате стройную, подкреплённую фактами историю, практически беспристрастно, но при этом не отстранённо. Как биограф старается не давать оценок — ни героине своей книги, ни её окружению, но и избежать неудобных вопросов не может. Как не может и прямо на них ответить. Он даёт читателю право додумать — но заранее знает, что именно будет додумано и как. Плохо это? Вряд ли. Задача биографа всё-таки заключается и в том, чтобы коснуться всех сторон жизни того, чья личность выступает объектом исследования, проследить связи и отношения с окружающими людьми, вычленить место в истории, значение, роль... С этим Ваксберг справляется. Его Лиля как раз и существует в ярко очерченном поле жизней других людей, каждый из которых интересен сам по себе и в связке с ней одновременно. К сожалению, это оказывается главным минусом книги. Книги о Лиле.

Потому что самой её в этой книге катастрофически мало. Много Маяковского. Много известных и не очень фигур того времени. Много ЧК и Лубянки. Много других — мало Лили. Настолько, что иногда забываешь, чью именно биографию читаешь. Владимира Маяковского? Осипа Брика? Виталия Примакова? Эльзы Каган? Лилину? Или всех сразу, по чуть-чуть?

Если книгу разбить на две части, то о первой складывается чёткое представление — она от начала и до конца о Маяковском. О его отношениях с Лилей и Осипом, о их безумной, горькой, трогательной связи — о семье, странной, необычной, но настоящей, и о любви — в первую очередь. О том, что сделало Маяковского — Маяковским. И о Лиле — фоном. Хотя автор и беспрестанно подчёркивает, что Лиля Брик была фигурой вполне самостоятельной, самодостаточной, сама себя сделавшей, не только музой и любимой женщиной великого поэта, но прежде всего Личностью, сама Лиля на страницах книги всё равно остаётся задвинутой в тень.

О второй части, увы, можно сказать то же самое. Она больше о времени, чем о Лиле. О людях, сделавших это время таким, каким многие из нас теперь его представляют. О партийной элите, о следователях и агентах Лубянки, о мышиной возне вокруг наследия Маяковского, о вымарывании её имени из его судьбы. Не без ярких моментов, из которых складывается Лилин характер, не без внимания к ней, конечно, но опять же — фоном. Вся Лиля у Ваксберга — фоном. За исключением рассказа об одной личной встрече автора и героини, о цепочке с двумя кольцами на шее уже пожилой женщины, о невозможности ей помочь. В этом рассказе Лиля как раз есть — побольше бы её в остальном.

Как итог. Неплохо о времени. Жёстко о режиме. Любопытно о Маяковском. Развёрнутая, в принципе, картина сложных отношений — любовных, семейных, дружеских. С ниточками, за которые хочется потянуть ещё, с вопросами, на которые хочется отыскать ответ, с желанием почитать что-нибудь более глубокое что ли. Кажется, это уже хорошо и в плюс книге.

Так что о потраченном времени я не жалею, тем более что "Флейту-позвоночник" между делом перечитала — по-прежнему до мурашек.

о мне не до розовой мякоти, которую столетия выжуют. Сегодня к новым ногам лягте! Тебя пою, накрашенную, рыжую.

Может быть, от дней этих, жутких, как штыков острия, когда столетия выбелят бороду, останемся только ты и я, бросающийся за тобой от города к городу. В. Маяковский ''Флейта-позвоночник''

Кто в нашем понимании Лиля Брик без Маяковского? И кто Он без Неё? Она суть его поэзии, его кислород. Имели бы мы прекрасные строки большей части его любовной поэзии, не будь ее?

Быть царем назначено мне - твое личико на солнечном золоте моих монет велю народу: вычекань! А там, где тундрой мир вылинял, где с северным ветром ведет река торги,- на цепь нацарапаю имя Лилино и цепь исцелую во мраке каторги.

Для кого-то она грешница, распутница, для кого-то - Муза, святая, но всегда вторая в ассоциативной ряду к слову ''Маяковский''. Однако благодарны мы должны быть ей не за него, вернее не только за него. Она - прежде всего Человек, сотканный из противоречий, не имеющий таланта(?), но так беспроигрышно угадывая его в дрязги. Лиля - зеркало для творческой личности, чудесным образом дающее ему другому увидеть собственные недостатки и достоинства, а дальше уж испросить совета у француженок. И то, что они применяют к телу метафорическим образом применить к собственному таланту, отчеканив, наконец, то достойное, за что выделила из массы Лиля. Благодарить ее мы должны за творческую атмосферу во времена репрессий, за спасение интеллигенции, за глоток эфира, за Параджанова, за Майю Плисецкую, за открытие новых юных талантов.

Вся в черном, безмолвно стояла, склонив голову, прошедшая ГУЛАГ Софья Шемардина — Сонка. Ей дали слово. «Великая защитница всех обиженных» — так сказала она о Лиле. О том же говорила и Рита Райт: «Если бы все, кому ты помогала, пришли сюда, то им не хватило бы здесь места». Голос ее сорвался, и она замолчала.

Но люди толкуют лишь о числе ее любовных побед, в школе таинственным шепотом учителя литературы причащают детей к ''полузапретному'', потому сладостному для ушей подростков. И выходит полудетективная-полуэротическая история, где-то 49 на 51 % с уклоном в эротику о Лиле-тайном агенте, о Лиле-потаскухе всей творческой элиты, о Лиле-убийце Маяковского. Ей приписывают жизнь втроём, впятером, вдесятером, ''кто больше?'', забывая спросить об этом Осипа Брика, Владимира Маяковского, не столь прогрессивных любовниц Владимира, не столь альтруистичных любовников Лили, чтобы все они жаждали делить ее с остальными, понимая, что ''накормят хоть кого-то'', кто нуждается в Лиле, ее глазах, колдовских и манящих.

«Если / я / чего написал, / если / чего / сказал — тому виной / глаза-небеса, / любимой / моей / глаза. / Круглые / да карие, / горячие / до гари». Глаза Лили...

Так и хочется сказать: ''Господа, завидуйте молча''. Не понять окружающим платонических чувств, дружбы, любовных побед на стороне, которые часто были таковыми лишь в духовном смысле, а если и в физическом, то к чему обязательно копаться в грязном бельё, делая акцент на этой стороне жизни. Это лишь дополняет ее портрет роковой женщины, которая сразила на повал множество талантлевейших мужчин России, и даже некоторых ''понаехавших''. Разумеется, женщины, если они претендовали на некоторую светскость, не могли Лилю, как, собственно, не любила ее Анна Ахматова, что вполне естественно:

«Лицо несвежее, волосы крашеные и на истасканном лице наглые глаза».

Несомненно такая характеристика Брик устраивала многих женщин, но и они не могли не уважать ее. Оставим опошленные множеством учительских губ истории про кольца с гравировкой ''ЛЮБ'', про поездки за границу, Маяковского, царапающего двери комнаты, где стояло супружеское ложе Бриков, про намеки на ''ménage a trois''. Это пошло и тривиально, тем более по отношению к двум столь великим людям, которые достойны друг друга. Лиля , не будучи никем, ни художницей, ни поэтом, ни скульптуром, зажигала звезды в других.

Так что не будет ошибкой назвать Лилю еще и МАГИЧЕСКОЙ. Но разве она нуждается в каких-либо определениях? Зачем они ей? Не проще ли сказать, что Лиля Брик была ЛИЛЕЙ БРИК? И никаких дополнительных объяснений этому имени совершенно не нужно.