Всемирная история: Новый взгляд

Экономика быстро приходила в себя после катастроф гражданской войны - к концу двадцатых годов XX века объем производства вернулся к уровню 1913 года. Политическая ситуация стала очень нестабильной после декабря 1922 года, после того, как с Лениным случился удар. В начале 1924 года Ленин умер. В течение нескольких лет лидеры большевиков - Каменев, Зиновьев, Сталин, Бухарин и Троцкий - маневрировали ради сохранения определенной стабильности и обсуждали направление, в котором должна пойти революция. Фундаментальная проблема заключалась в следующем: советская экономика была индустриализована лишь наполовину, а необходимый для индустриализации капитал найти было сложно, поскольку из-за идеологической изоляции и оппозиции капиталистических стран, правительство не могло полагаться на иностранные инвестиции [128] . Социальная и экономическая реструктуризация не могла быть безболезненной - единственный вопрос (как и во всех странах, проходящих через подобный процесс) заключался в том, кому нести затраты. Советская политика после 1928 года предполагала вынужденную индустриализацию, разбитую на пятилетки. Сначала кулаки (считавшиеся богатыми крестьяне) были лишены собственности и депортированы. Затем у крестьян забрали землю посредством коллективизации - они были вынуждены работать в коммунах, и государство решало, сколько продовольствия забрать, оставляя крестьянам для выживания остаток. Крупномасштабная индустриализация привела к высокой социальной мобильности и быстрой урбанизации. Большевики больше не являлись авангардной партией по Ленину, состоящей из преданных революционеров (хотя они сохранили эту мифологию), а превратились в бюрократическую структуру, пытающуюся контролировать потенциально революционную социальную ситуацию и предпринимать планирование народного хозяйства в масштабе, в каком его не предпринимало ранее ни одно государство. Для этого требовалась внутренняя дисциплина - но при Сталине (позиции которого в руководстве страной усилились после 1928 года) в революционном движении проявились другие, давно зародившиеся тенденции. Сразу же после захвата власти и во время гражданской войны большевики разрабатывали политику «революционного террора» и полицейских репрессий. Советская служба безопасности не раз меняла свое название (ЧК, ГПУ, ОГПУ, НКВД, КГБ), но сущность ее оставалась неизменной. Как сказал Ленин одному из своих собратьев-революционеров: «Неужели же вы думаете, что мы выйдем победителями без жесточайшего революционного террора?» Расстрел заложников и других «контрреволюционеров» начался в первые несколько месяцев революции [129] , а в апреле 1919 года ввели обязательную трудовую мобилизацию и были созданы лагеря принудительного труда [130] .

В начале августа 1900 года «европейское» войско численностью в 20 000 человек (более половины его составляли японцы) выступило из Тяньцзиня и после двух небольших стычек сняло осаду с посольского квартала в Пекине. Несмотря на то, что сопротивление китайцев было слабым, это войско во время своего передвижения неоднократно совершало акты насилия - было уничтожено много деревень и убито большое число местных жителей. Сам Пекин был разграблен, еще тысячи китайцев убиты. Тем временем русские столь же жестоким методом захватили контроль над значительной частью Манчжурии [110] . Как только боевые действия прекратились, месть европейских держав приняла иной характер и Китай пострадал в другом отношении. Союзники получили огромную компенсацию, взяв под свой контроль все доходы от китайской таможни и налоги на соль. Экзамены для поступления на гражданскую службу были прекращены на пять лет, чтобы туда не попал никто из боксеров. Китайцам было запрещено в течение двух лет импортировать оружие, территория дипломатических представительств в Пекине была расширена - китайцам запретили жить там. Все дипломатические представительства отныне находилась под охраной иностранных войск, а все китайские форты в городе должны были быть уничтожены. Эти условия были унизительными сами по себе (для этого они и вводились), но именно взысканная контрибуция погубила китайское государство. Она лишила его главных источников дохода, что не позволило цинской администрации продолжать процесс внутренней реформы и самостоятельно управлять своей судьбой - как это делала Япония. Однако хотя европейским державам (а также Японии) удалось пошатнуть Китай, они так и не получили контроля над страной, ее политикой или экономикой. История Китая в первой половине XX века по большей части характеризовалась желанием избавиться от ограничений, наложенных на страну чужаками.

Исламские страны были основным источником появления знаний и технологий в христианской Европе. Именно от них Европа узнала о греческой науке, Аристотеле и многочисленных важнейших технологиях, отсюда пришли «арабские цифры» (которые на самом деле были индийскими), понятие нуля, двойная бухгалтерия и различные формы кредитования. Влияние исламской культуры можно оценить по многочисленным часто используемым в европейских языках словам арабского происхождения: муслин, мохер, Дамаск, арсенал, адмирал, алкоголь, сахар, сироп, щербет, шафран. Многие испанские слова, означающие механические устройства, пришли из арабского - например, tahona (мельница), acena (водяное колесо) и acequia (ирригационный канал). Ближе всего исламская и европейская культура соприкасались в Испании (особенно в Толедо) и Сицилии, и именно здесь знания передавались из одной культуры в другую. Европейцы познакомились с Аристотелем только благодаря работам ибн Сины (известном в Европе как Авиценна) и комментариям ибн Рушда (известном как Аверроэс). Учение Аристотеля стало основополагающим для развития европейской мысли, особенно для таких мыслителей, как Фома Аквинский. Кроме того, исламские научные центры послужили примером для создания университетов - составление расписаний и способы обучения в них были практически одинаковыми.