Беня Крик

Исаак Бабель - замечательный русский новеллист первой половины XX века, автор пронзительной "Конармии" и бессмертных "Одесских рассказов", литературный отец знаменитого Бени Крика, "благородного" одесского бандита, чье имя давно стало нарицательным. В литературном наследии Бабеля насчитывается около восьмидесяти рассказов, две пьесы, пять киносценариев, публицистика.

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

154.9 ₽124 ₽

Купить-20%

Аудио

84.9 ₽68 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

3,9

93 оценки

5
37%
4
37%
3
18%
2
4%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 108Хотят прочитать 133

Рецензии

red_star
6 ноября 2019
Работники ножа и топора
Главное в Бабеле – это, конечно, язык, этот удивительный русский с вкраплениями грамматики идиша (вряд ли я ошибусь в своем предположении). Отсюда все эти удивительные «делай ночь» и прочие меткие и хлесткие выражения, выплескивающиеся на страницы текстов, что в «Конармии», что в «Одесских рассказах». Тем любопытнее попытаться найти этот язык там, где его вроде бы по определению должно быть крайне мало – в киносценарии и пьесах.
Если в пьесах язык может позволить себе пробить дорогу в монологах, то в киносценарии, казалось бы, ему мало места. Но кино – очевидный король искусства 20-х годов, важнейшее из искусств, ну, вы знаете, поэтому Бабелю явно хотелось срастить свои цветистые красивости с ритмом нового мира, с резкостью, скоростью и напором. В чудесной фантастической книге тех времен, в «Бесцеремонном Романе» , авторы переходят от линейного повествования к языку киносценария именно для того, чтобы показать смену ритма внутри одного произведения. У Бабеля, конечно, эффект не совсем тот, ибо тексты «Одесских рассказов» и «Беня Крик» изолированы, однако что мешает пытливому читателю их сравнить? Заодно стоит посмотреть и сам фильм 1926 года, тот самый, что какое-то время считался утраченным после оккупации фашистами Одессы, тот самый, что собирался, да не собрался снимать сам Эйзенштейн, не успел, увлекся чем-то другим.
Ритм, пар и скорость, скажем мы, плохо перефразируя Уильяма Тернера. Все несется, убыстряется, хрестоматийные евреи перемешаны с иностранцами, свободная экономическая зона и миллионные прибыли, как всегда, основаны на ужасающей, грязной нищете. И вот энергия сжатой пружины вроде бы находит выход в революции, в специальном полку имени французской (и карандашом дописанной германской революции), состоящем из уголовников Бени, ставших под красные знамена. Фильм резок, жесток, сценарий таков же, красные ликвидируют преступность самым простым и распространённым в те времена способом. А как же романтика? Как же тяга к плохим парням на службе добра? Чем Беня Крик в такой интерпретации не Хан Соло? Видно, в середине 20-х романтика большой дороги уже всем порядком надоела, хотелось пресловутой нормализации, поэтому и так скоры большевики на расправу.
А язык, где же тут язык? Где идиш-то? Здесь, здесь, в авторских мечтах о кадрах, в том, как он представляет себе будущие сцены, в том, как настраивает свой киноглаз (да, чудится даже в этих внешне сухих строках киносценария эстетика Вертова, ну или сама эпоха просит такого сравнения). Он и в свадьбе Двойры-Веры, и в налете, и в похоронах. В быте революционного полка и в его конце.
К пьесам подойти сложнее – они более традиционны, поэтому и более просты. «Закат» удивительно прямолинеен, это такая классическая история, подросшие сыновья против крепкого отца, что кажется, будто Бабель просто поместил расхожий сюжет (присущий, пожалуй, больше крестьянским обществам, вспомним хотя бы «Мужиков» Реймонта) в экзотичную для читателя и зрителя еврейскую среду Одессы. Но здесь он позволяет колориту, такому ориенталистскому в чем-то, править бал - что через фигуры служителей культа, что через жену Менделя, что через сами законсервированные отношения между Менделем, сыновьями и нееврейскими работниками предприятия.
Любопытнее в этом плане «Мария», где автор пытается выйти из гетто, в которое сам себя загнал, убрать колорит и писать обо всех, о современности (а она так быстро менялась, что уже через несколько лет казалась далеким прошлым). Действие происходит в Петербурге, среди действующих лиц всего один еврей, остальные – это «бывшие» и пролетарии, все вертится вокруг компромисса с новой властью и выживания, а также, как обычно, вокруг вечных семейных проблем. Пусть старый генерал и не Макбет, и не толстовский Булавин, но он так же страшится будущего, своего и дочерей, бравирует связями с Брусиловым, нашедшим modus operandi с новой властью, надеется на лучшее. А жизнь быстро переступает через него и через его детей, несясь куда-то, где не очень уютно и бывшим, и уголовникам, и многим прочим разным. И жилплощадь занимают пролетарии, крепкие, беременные женщины, хоть и не в духе «Уплотнения» Луначарского, где все вроде бы было полюбовно со старыми жильцами, но все же в виде нового мира, выходящего на сцену жизни (надеюсь, в словах о пьесе такие банальности говорить еще можно).
Читать далее
75 понравилось
2,2K
Justmariya
14 ноября 2013
Сделали начальником Крика.
Свили из жил своих пряжу.
(с) Юрий Шевчук
Беня Крик - герой "Одесских рассказов" Бабеля, "благородный преступник" по прозвищу Король. В этой книге представлена киноповесть о нем, что-то вроде сценария. Описания действий, наброски видов, пейзажи. Действие происходит в Одессе, Беня вместе со своей бандой совершает налеты, получает власть и будущее прозвище. История получает свое логическое завершение.
Конечно, книга на любителя, сценарий, который даже маловат для кино. Хотя, как театральная постановка смотрелось бы неплохо.
Читать далее
21 понравилось
176
Feanorich
30 ноября 2019
Главное, что стоит сразу отметить про этот сборник - это его разнородность. "Бена Крик" — киноповесть с соответствующим привкусом, "Закат" — пьеса классическая, но хотя бы сочетается по теме с первым произведением (и та м и там Одесса и семейство Криков), а вот "Мария" уже выпадает из ряда, повествуя про Петроград и совсем другие по духу события. Но давайте о каждом по отдельности.
Есть особый привкус в "киноповести" 1926-огго года, если читать её сейчас, в 2019-ом, когда кино является одним из самых массово потребляемых искусств, в то время как тогда оно только зарождалось. Бабель, конечно, писал отлично - прям с планами и кусочком операторской работы, притом описывая их так, что становилось понятно, что он имеет ввиду.
Рассматривать "Закат" интересно в связке с "Беней Криком", учитывая киноповесть является окончанием истории, а "Закат", во многом, её началом. Вообще пьесы - странный жанр, оставляющий, пока ещё, огромный простор для визуального образа (ведь описания персонажей и антуража минималистичны), но раскрываясь в деталях речи. Учитывая нассыщеность языка Бабеля в этом отношении —получается отлично. Одесский суржик замечательно подходит для раскрытия персонажей и их взаимоотношений в это интересном многонациональном городе.
А вот "Мария" уже теряет эту особенность (хотя и не уходит от темы евреев). История происходит в Петрограде и посвящена истории бывшей аристократической семьи после революции. Замечательно показано как раскидывает членов по совершенно разным сторонам и как тяжело приходится людям, которые так слабо умеют приспосабливаться.
Ко всему это стоит добавить, что герои у Бабеля во всёх трёх произведенеиях получаются отличительно объёмными. Благодаря практически только их речи и кратким описаниям внешности создаётся полноценный образ, будь то буйный старик Мендель Крик или аристократическая дева Людмила Николаевна.
Легко читается Бабель, а "Беня Крик" отдельно ещё и располагает к тому, что бы прочесть "Одесские расссказы", и узнать историю полнее. Чем я и займусь, пожалуй.
Читать далее
12 понравилось
487