
Литература России (1991-2014)
MUMBRILLO
- 349 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Главный герой где-то в начале 90-х увольняется с работы, запасается продуктами на несколько месяцев и упорно пытается ничего не делать. Никуда не ходит, ничем особо не интересуется, изучает мух и пауков на стенах собственной (даже не собственной, а друга, который пустил его пожить) квартиры. Немного оживляет повествование появившийся из ниоткуда старый институтский друг, с которым они раньше ходили в походы: непутёвый, но очень активный. С ним вроде бы случается какая-то полукриминальная история, но и та решается как-то сама собой.
Роман, действие (точнее, бездействие) которого происходит в 90-х годах прошлого века, но в котором практически нет этих самых 90-х (в противовес, к примеру, "Журавлям и карликам" Юзефовича, где приметы времени очень заботливо и тщательно были расставлены по всему тексту). Всё построено на внутреннем самоощущении героя, словно бы попавшего в какой-то параллельный мир, где материя распадается, а время замерло на месте. Этакая специфическая обломовщина.
Небезынтересно, но не увлекательно.

Бутов-писатель веселый, хотя вроде бы и жизнь-не весела. И главный герой ищет себя до-перестройки, после- перестройки и, кажется, до сих пор. Окружающие со своими проблемами «певца одиночества и бездомья»,понятно, не радуют, женщины приятные уму и телу-почему-то чужие жены, и только одно существо-паучок, поименованный разочарованным и метущимся повествователем - Урсусом, вызывает в герое (и во мне как читателе) даже прилив, черт побери, чувства, похожего на «нежность».
При чтении тяжелы обороты типа «утрировать речь», «смыслозиждущая ошибка», «козлоглагольствование» и тому подобные находки. Но все прощено после определения жизни как «выковывания бытия сокровенного, обреченного развиваться по модели визита к зубному врачу: сажают в кресло, делают больно, берут деньги».
О попытке искать смысл в дружбе с Андреем, налево-направо берущим в долг большие суммы, промолчу…
А заканчивается все любовью, правда, чужой, но и это – обретение любви, согласитесь, приятно.
Правда, интеллектуальный пессимист Михаил Бутов и тут пошалил: заставил радоваться вместе с «прижавшейся с той стороны стекла сумасшедшей дочерью дворника».
Радость, Михаил Владимирович, умами не интересуется!

Всё же как хорошо, когда ничего не знаешь про книгу, когда начинаешь её читать. Выбираешь по наитию и на тебя не давят чьи-то отзывы, списки и премии - ты просто читаешь и формируешь своё, абсолютно независимое мнение. Так получилось у меня со "Свободой" Михаила Бутова.
Книга очень лёгкая к восприятию, хотя рассказывает она о непростом этапе в жизни конкретно взятого человека. Нет, этот человек не будет в книге страдать, он будет заниматься поисками себя в стремительно меняющемся со старого на новое мире. Но поиск этот будет не деятельный и активный, а наоборот какой-то вяло-гибкий, словно в противовес присходящим вокруг переменам, поиск без цели, а словно куда кривая выведет.
Освободившись от всего, человек бросается в разные авантюры и приключения, не заботясь о целях и результатах, просто за процесс, а иногда самоустраняется ото всего и затворяется от мира. Поведение очень типично для молодых, неопределившихся в жизни людей. Собственно, человек и есть молодой.
Авантюры, затворничества и приключения оборачиваются иногда интересными сторонами, а иногда вовсе ничем - как в жизни.
А вот нужна ли человеку такая свобода?... Не знаю, у меня не спрашивайте, потому что мне довольно часто кажется, что я до сих пор живу так, как герой этого произведения, разве что пауков только не дрессирую.
Наверное, поэтому-то мне книга и понравилась - нашла я в ней родственную душу.
Читать про обычную, бесцельную, свободную жизнь, как ни странно, интересно, но это во многом зависит от слога, которым эта жизнь описана. А слог хороший, я такой люблю: с мягкими, не перегруженными, но в то же время не пресными оборотами и хорошо выстроенными предложениями. И что особо ценно, Бутов очень неплохо передаёт атмосферу и эмоции - в это просто погружаешься с головой. Я не знакома пока с другими его призведениями, но у меня определённо появилось желание познакомиться.
А Бутов отхватил за свою "Свободу" Русского Букера в начале века, оказывается...

Но исподволь, незаметно, я начал думать о хозяине: каково будет ему потом жить здесь, да и в каком состоянии найдет он, вернувшись, свою квартиру. Вот грустная сторона дела. Покуда эти посторонние мысли не совсем еще мною овладели, я решился было на прорыв: пересел в другой угол, подальше от батареи, и попробовал увеличить интервал сразу вдвое, но не выдержал, шумно втянул носом — и закряхтел от рези в горле, будто что-то там надсадил. Все, с налету не получилось. Особенно расстроен я не был, в глубине души на лучшее я и не надеялся. Креста на своей затее я еще не поставил, но уже осознал необходимость отступиться пока и хорошенько сперва поразмыслить. Я часто, по-собачьи, отдышался и осторожно поглотал, чтобы смочить слюной раненое горло. Здесь-то меня и прищучило. Может быть, слюна попала в дыхательные пути. Я как будто заглотил воздушный пузырь. И он застрял на уровне диафрагмы, не желал продвигаться ни вперед, ни обратно. Похоже, упражнения на выдох-вдох, направленные к определенной цели, все же разлаживали подспудно какие-то внутренние механизмы (иначе как бы удавалось настойчивым эллинам, при всей их железной воле, совладать с простейшим рефлексом, который в последний момент, когда станешь терять над собой контроль, непременно разомкнет тебе губы и приведет в движение ребра?) — и я не мог, сколько ни старался, что-нибудь нужным образом расслабить там или сократить, чтобы протолкнуть пробку.

Я верил, что церкви некуда спешить - какое время у Бога?
____
Потом я стоял у окна, очень пустой и очень лёгкий, и двор, ещё безлюдный ранним воскресным утром, видел сквозь сгусток своей темноты. И вдруг, прямо у меня на глазах, стал падать первый снег.
__
Не то чтобы полюбил тишину, но перестал однозначно отождествлять её с пустотой.
____
Город удивил меня, разозлил, даже напугал. Не знаю, кто из нас за последние месяцы изменился сильнее, - но мы уже не подходили друг другу.

Свобода начинается там, где вещи перестают намекать на что-либо, кроме самих себя














Другие издания

