
Израиль. Страна сосны и оливы
Исраэль Шамир
3,4
(53)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка

Исраэль Шамир
3,4
(53)

Это явно не книга для расслабляющего чтения. Это скорее погружение в настоящий Израиль со своими контрастами, а скорее в сами контрасты. Очень много попадается про Палестину. Автор явно оппозиционер по Израильским меркам. По сути ведёт экскурсию по "недостопримечательностям". Критикует своих соотечественников, защищает палестинцев.
У него есть опыт проживания и в Японии. У него очень интересный подход в сравнительном религиоведении: рассказал о палестинском "синтоизме" со святыми в статусе, видимо, ками.
В целом неплохо, но не хватает единой методологии суждения и недораскрытия начатых тем (по вершкам): то автор ударяется в идеализм, то подходит материалистически. Но в целом было интересно.

Исраэль Шамир
3,4
(53)

"Мы вместе пройдем по Святой земле, по ее пространству и времени, и постараемся понять, как она устроена, что делает ее уникальной. Если сможем – найдем Бога, если постараемся – найдем себя".
Я никогда не был в Святой Земле и вряд ли смогу туда попасть даже в отдаленной перспективе. Но человек так устроен, что недостижимое всегда становится для него наиболее желанным, при этом невозможность достичь цели может вызвать болезненное чувство. Но путешествие мысленное, литературное действительно может заменить, или хотя бы компенсировать потребность в настоящем путешествии; поэтому о Святой Земле я люблю читать, и эта книга - любимая.
В чем ее притягательность, таинственная сила? Наверное, в том, что она написана не для туристов и ей не суждено стать популярным путеводителем. Одна из причин этого кроется в личности автора: о Шамире говорят, будто он человек с "ультралевыми взглядами", при этом "православный христианин", "антисемит" и "еврей-самоненавистник". Оставим вопрос о справедливости этих эпитетов на совести их создателей - нам важно не это. Вторая причина, по которой эту книгу мало кто будет держать под рукой во время поездки в Израиль, заключается в том, что в ней не найти описаний всемирно известных святынь и достопримечательностей: нет в ней Храма Гроба Господня, Мечети-на-Скале, Стены Плача, Мертвого Моря или реки Иордан. А есть "неприметные недостопримечательности": неизведанные уголки Нагорья, села, источники и родники, сады и заброшенные руины, до которых иначе как пешком или верхом на осле не добраться. Разве нужно все это современному туристу?
Ко взглядам Шамира можно относится по-разному, и вряд ли та картина израильского общества, которую он дает в этой книге, на сто процентов справедлива. Все мы люди, все мы субъективны до кончиков волос - однако о писателе можно многое сказать по тому, что читаешь между его строк. А у Шамира там - искренняя и чистая любовь к Палестине, ее естественности, ее древней истории, которой, как кажется, там дышит каждый камень, каждая веточка оливы, каждая капля горных источников. Действительно хочется верить, что когда-нибудь там будет мир; что когда-нибудь мы сможем туда приехать и жители Святой Земли, арабы и евреи, встретят нас с искренним гостеприимством - и встретят рядом, бок о бок.

Исраэль Шамир
3,4
(53)

Гостеприимство процветает в шатрах, живет в маленьких домах у ручья, но увядает в домах из бетона.

Для меня, в молодости с упоением слушавшего у костра про подвиги Меира Гар Циона, Гади Манелы и Арика Шарона, проходившего в высоких красных ботинках по камням Самарии и верившего, что мой автомат спасает народ Израиля от новой Катастрофы, было откровением понять на руинах Сатафа, что армия защищает не – право евреев вернуться на Святую землю от злокозненных арабов, но – право г-жи Рихтер сдавать мне захваченный арабский дом, права ненавидящих меня марокканцев Эн Карема и Мусрары на захваченные особняки, права кибуцников Цовы не пропускать меня по проезжей дороге. Армия защищает интересы новых землевладельцев, получивших свои угодья во время великого передела 1948 года.

Я люблю ходить в пустыню без фляги – с тем, чтобы умирая от жажды, едва дотянуть до ключа, припасть к нему и напиться всласть. Такой мне представляется и вся жизнь – пустыня, а в ней источники. Я и по жизни иду без фляги и, может быть, однажды не дотяну до источника – до источника воды, до источника денег, до источника любви. Этой роковой неуверенностью платишь за свободу от ноши. Но когда поддаешься искушению остаться у источника, ты вспоминаешь о прочих, еще не изведанных – и идешь дальше.










Другие издания


