Неупиваемая чаша

"Почуял сердцем, что придёт, должно прийти то, что радостно опаляет душу..."

"Кажется, так больше не напишут", - думаешь, вглядываясь в электронные странички, погружаясь в непростые судьбы героев. Кто бы из современников в самом деле так вдохновенно, так сладко рассказал бы о томлении души на пути к высокому? Кто бы вообще избрал душу главной героиней своего повествования? Вопрос праздный, больше риторический, ведь никому, кроме Ивана Шмелева, это пока так и не удалось, наверное, все же к счастью.

Заканчивая читать, закрываешь глаза, и перед тобой так явственно встает будто тот описанный автором в книге лик (ах как бы это чудно смотрелось на обложке - отчего бы и не помечтать!) - девушка небесной красоты с невероятной глубины глазами, в которых одновременно нежность, и тоска, и благость, и умиление, и горечь, и предчувствие чего-то страшного, неотвратимого. Портрет совершенно земной женщины и вместе с тем лик святой. Девушка из видений и снов, предсказанная задолго до встречи наяву, с таким красивым именем Анастасия... С живописного портрета и начинается та полная боли и светлой печали история; история любви, которой - увы и ах! - не суждено было никогда воплотиться здесь, на Земле (так, может, воплотится там?..) Не довелось героям испытать такого полноводного счастья, все против них, как обычно, как всегда... До чего же беспощадна русская классика...

Он долгие годы искал если не смысл жизни, то искру, которая бы зажгла огонь в душе, возможность послужить людям, сделать что-то по-настоящему значимое, великое и благое. Не выжигалась искра! Дальние страны, новые люди, ремесло - не находила отчего-то душа творца покоя. Так, какие-то жалкие крохи вдохновения озаряли на краткий миг, неизбежно сменяясь затем горьким разочарованием, но никогда не хватало главного. Было видение, но, как знать, не очередное ли это было искушение, проверка на прочность - много их было? Было желание трудиться на благо других - и трудился, достойно, не посрамив ни отца своего, ни наставников, ни доброго барина, вздумавшего учить талантливого юношу с нежным девичьим лицом живописи в лучших мастерских мира. Долг роздан - народу и барину, - а счастья нет, нет чувства удовлетворения, нет покоя. Вернее, не было, пока не встретил её...

Ангел, сошедший с небес на землю по нелепой ошибке Всевышнего. Печаль в стане, в движениях, в мечтательном взоре, который так и просится на холст. Такие чудеса - скоротечные мгновения закованного совершенства - надо уметь запечатлевать, схватывать, сохранять не только в своей памяти, а щедро делиться с другими, современниками и потомками, гадающими потом, кем и какой была при жизни незнакомка с полотна? Была ли счастлива, любима, желанна? Обрела ли наконец то, что искала? Кем была окружена и о чем мечтала? Радость и скорбь, смешанные словно самой художницей-жизнью на юном лице. И кажется, время остановилась. И где-то там она все еще живая. Закончив позировать застенчивому живописцу, сама так же скромно встанет, поблагодарит, грустно улыбнется, прошелестит тонким черным платьем и уйдет, унося за собой вослед летящий шлейф из надежд и разочарований, из несбывшегося - отмечталось... Ее взгляд скажет ему больше слов, ведь теперь они неразрывно связаны.

А долгожданная искра все же зажжется, чтобы погасить, опалить. Навечно. В ту лучшую жизнь, которая только предстоит...

Крохотная повесть, написанная чистейшим русским языком, небогата на множество сюжетных поворотов и ходов. Она ведь об обыкновенной жизни, о вере, о подлинной красоте - красоте души и дела. О неразрывных ниточках судьбы, связывающих - вопреки всему - родственные души.

14.10. 2024. Солнце мёртвых. Иван Шмелёв. 1923 год. В разгар Гражданской войны жизнь в Крыму превращается в бесконечную череду страданий, потерь и разрушений. Главный герой, чья жизнь была полна надежд, сталкивается с трагедией, когда всё, что он знал и любил, оказывается уничтожено. В его мире больше нет места ни для света, ни для будущего, только безмолвная тоска по утраченному. Через этот мрачный ландшафт войны и смерти герой проходит путь духовного опустошения и неизбывной боли. Иван Шмелёв в своей книге "Солнце мёртвых" создал одно из самых трагических произведений о Гражданской войне в России. Это не повесть о войне, это исповедь человека, пережившего личные и национальные катастрофы, где переплетаются боль и отчаяние, разрушение и смерть. Произведение наполнено тоской по утраченному миру, который, казалось, всегда был, но в одно мгновение исчез, оставив только пустоту и горечь. Шмелёв описывает Крым не как географическое место, а как символ рая, который был уничтожен хаосом революции и войны. На его фоне проходят ужасающие события: расстрелы, голод, нищета. Люди, некогда жившие полными жизнями, теперь превращаются в тени, погружённые в беспросветное уныние и потерю веры в будущее. Они больше не способны на активное сопротивление, а лишь тонут в жалости к себе, неспособные поверить в свою новую судьбу. Повествование Шмелёва наполнено глубоким психологизмом. Автор передаёт внутренний кризис людей, которые, потеряв всё, вынуждены жить в мире, где больше нет привычного порядка, а с ним и смысла. Важно отметить, что герои произведения двуличны: они могут поддерживать революцию и перемены, но, когда изменения касаются их самих, они погружаются в пассивность и не хотят ничего делать. Это подчёркивает общую трагедию времени — людей, которые потеряли свою идентичность, стержень и стремление к жизни. Язык произведения — авторский инструмент, создающий мрачную атмосферу. Шмелёв использует выразительные, порой поэтические метафоры, чтобы передать чувство опустошения и всепоглощающей тьмы. Солнце в этом мире больше не согревает, оно становится символом смерти и бесконечного страдания. Автор создаёт ощущение, будто сама природа отвернулась от людей, как и они от себя. Однако подобная атмосфера является и огромным минусом для меня и главной при прочтении книги. Постоянный трагизм, мрачность и безнадега, отсутствие светлых моментов и эмоциональных "взлётов" делает знакомство с книгой тяжелым и психологически изнурительным. Несмотря на это "Солнце мёртвых" —уникальная хроника катастрофы, не столько историческая, сколько личная. Книга остаётся свидетельством той эпохи, передающим всё, что пережил человек, оставшийся в стороне от бурных событий, но переживший самое глубокое внутреннее разрушение. 6 из 10.

Читать это невыносимо больно. Но нужно. Что бы понимать родовую муку рождения советского человека. Что бы понимать какие человеческие качества, ценности и привычки были выхолощены как ненужные и неуместные. Чтобы понимать цену достижениям советского народа. Чтобы понимать из чего выросли новые идеалы и сложилась сегодняшняя реальность. Это про людей, которые не подошли для селекционного отбора по формированию нового человека. Про то как они умирали. Медленно, холодно, голодно и в тяжелых раздумьях. Это про людей, которые могли бы подойти для отбора и про то как они умирали. Это про людей которые убивали. Их скорее всего сожрет породившая их мать-революция, но это потом. Не в этой книге. Это про детей, которые выживут в первобытных реалиях существования и станут материалом для селекции. Это про животных, чьими обглоданными костями укрепится почва Крыма. Это про землю, которая перестала рожать, потому что перенасытилась человечьей кровью. Кровью тех, кто ее возделывал. Землю, которая долго будет ждать заботливые руки. Это про растения, которые своим природным устройством не вписывались в понимание новых человеческих потребностей. Которые бросали вызов богатством своих плодов. И поэтому вырубались. Что бы не было богатых. Это про дома, конструкции и обустройство которых были разобраны, перетасованы, растащены. Про дома, которые не уберегли своих хозяев. Которые не стали крепостями. Которые потом будут раздаваться за заслуги новым человекам, прошедшим селекцию. Это про вещи. Ношенные, тертые, со своей историей, и которые нашли новых хозяев по всему миру, оставив прежних голыми. Это про камни, скалы, которые не хотели обрушиться и избавить от мучений участников, виновников и свидетелей тех событий, несмотря на их мольбы.

Не было такого? Все врут календари? Так как же ему быть, если написано мало, тихо, спрятано, если писать то и некому было. Не было событий? Или поделом простым обывателям не подходящим под признаки голодных пролетариев? Против тонн текстов благополучного становления новой власти - считанные единицы трудов отмирающих неугодной части населения. Мало их было, тех кто мог написать. Кто смог исторгнуть из себя ужас пережитого, а написать хорошо в литературном смысле и того меньше. Так бы и канули события в легкомысленной человеческой памяти. «Придет время, прочтут…» Не очень то читают. Проще не помнить. И не болеть памятью.