Калигула. Роман, повесть, пьесы

Как говаривал Кинг ("Как писать книги") в каждом из героев любого писателя есть что-то от него: мы любим говорить о себе, мы любим говорить о том, что знаем лучше всего. И самонадеянно считаем, что уж себя-то мы знаем - о, это великое прекрасное заблуждение! Не ведаем порою и сотой доли творящегося в глубинах нашего "я".

В герое книги "Падение" знаменитого французского писателя находила кого угодно - только не его. Печорин, Дориан Грей... Маски обывателя двадцатого века, удобные, размер в размер и как никогда актуальные - считать себя лучше, выше. способнее, красивее, удачливее других. Этих же других ни в грош не ставить. Оправдывать собственные пороки неидеальной средой, особенностями воспитания, непониманием окружающих - только не винить себя.

Адвокат (а позже и судья) Жан Батист Кламанс - личность пренеприятная: вот те печоринско-греевские пороки, они, кажется, удесятерились в одном французе. Тщеславие - по полной! Холодность к окружающим - выше не придумаешь! На повестке дня исключительно деньги и забота о себе любимом, ну что ж поделать, если окружающие не вышли ни умом, ни манерами, ни личиной. Ты - центр собственного мира, его порождение и отражение. Вот она главная болезнь минувшего двадцатого - равнодушие к чужим бедам, упорно скрываемое под завесой милосердия.

Профессия, конечно, накладывает свой отпечаток (не единожды вспоминала я при чтении книги французского классика про любимого моего адвоката - Микки Холлера из цикла Коннелли), но кажется и думается мне, что на любом месте Кламанс бы вел себя аналогично, отпуская едкие саркастические остроты и любуясь собой. Его замечания забавны до поры до времени, тонкая грань между легкими насмешками и злыми унижениями очень быстро стирается. Он не верит в искренность дружбы, в любовь и подавно. Он ищет от жизни наслаждений и успеха, без труда получая и то и другое, вот только ширится где-то в районе сердца пустота, не дающая сполна радоваться получаемому...

Он идет по двадцатому веку, но прямой дорогой из девятнадцатого. Хочет видеться другим хуже, чем есть. Надо признать, у него это отлично получается...

Дружба – чувство не такое простое. Она иногда бывает долгой, добиться ее трудно, но, уж если ты связал себя узами дружбы, попробуй-ка освободиться от них – не удастся, надо терпеть. И главное, не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, успокойтесь, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь улыбается вам. А на самоубийство они скорее уж сами толкнут вас, полагая, что это ваш долг перед собою. Да хранит вас небо от слишком высокого мнения друзей о вашей особе! Что касается тех, кто обязан нас любить – я имею в виду родных и соратников (каково выражение!), – тут совсем другая песня. Они-то знают, что вам сказать: именно те слова, которые убивают; они с таким видом набирают номер телефона, как будто целятся в вас из ружья. И стреляют они метко. Ах, эти снайперы!

Никогда не наскучит мне чтение исповедей, а книга Альбера Камю представляет собой именно ее - исповедь выпившего в баре случайного попутчика. Не вспомнишь на утро ни имени, ни профессии, ни лица. Останется чувство горечи от услышанного - от чьей-то бесцельно и бессмысленно прожитой жизни. У меня до сих пор саднит от чтения такое же послевкусие. Будем объективны (или постараемся таковыми быть): чтобы стать успешным адвокатом, мало одной протекции - необходим определенный набор личных качеств. Лишь они вкупе с усилием дают какой-либо результат. И вот человек, одаренный подобными качествами, пускает жизнь под откос, предаваясь излишним страстям. Вот это обидно! Растрачивание талантов, душевных сил, времени, которого с каждым днем у всякого из нас все меньше и меньше. "Зачем?" - немой вопрос повисал облачком во время прочтения романа. В "Падении" я, кстати, ответа на него я так и не нашла. Отыскала позднее, читая записные книжки самого Альбера Камю, где он всей откровенностью рассуждает о бренности сущего, абсурде мира и жизни, смерти, о парадоксах бытия, когда, к примеру, боишься одиночества и вместе с тем не выносишь толпы... Вот у и нашего Кламанса вся жизнь будто бы соткана из подобных, кажущихся неразрешимыми парадоксов. Неразрешимыми для всех, кроме него. Умный человек обычно неординарен во всем и выходы из сложных ситуаций может найти тоже самые неожиданные.

Как быть, если хочешь в рай (все-таки вторая половина жизни, конец где-то там маячит на горизонте), а грехи оставить не готов? Не готов прекратить эту беспечную и бесконечную погоню за все новыми наслаждениями? "Грешу и каюсь, грешу и каюсь и люблю. А после маюсь, всё уповая на судьбу..." - строчки из песни взлетали при чтении в моем подсознании. Кламанс выбрал самый простой, самый очевидный способ разрешить собственные противоречия. Правильный ли? Как знать... Не нам судить чужие грехи...

Красивая получилась книга. Терпеть не могу в книгах диалогов, монологи же - пространные, философские - обожаю. Весь роман - один такой беспрерывный монолог-покаяние. Сложно копаться лишь в собственной душе, в чужой же - чертовски интересно. Герой - антипод автора (сужу по записным книжкам Камю, который очень трогательно всегда размышлял о дружбе и любви, был самокритичен, не выносил несправедливой похвалы, любил одиночество), и в то же время в нем точно есть его частичка - вот даже эта его любовь к рефлексии, установлению и поиску взаимосвязей... Для любителей подобного (то есть минимума сюжета и максимума чужих раздумий) от всей души рекомендую. Прочим читателям она может показаться несколько скучноватой, тут уж, как говорится, на вкус и цвет. Мне прочитанное пришлось по душе, хоть и показалось чуть слабее "Постороннего" у того же Камю. На очереди - его романы "Чума" и "Первый человек", а также пьесы: после дневников и записных книжек, в которых автор предстает перед нами очень интеллигентным и тонко чувствующим человеком, хочется прочесть как можно большее количество его творений.

А грузовичок со справедливостью опять не пришел вовремя, перевернулся по пути: размыло, знаете ли, дороги, снесло к чертям мост, растащили все жалкие остатки проходившие мимо случайные прохожие, да так, что тому, кто больше всего ее заслуживал по жизни, ни крохи не досталось - ни уважения, ни любви, ни даже доброго к себе отношения. Так жизненно-правдиво и до невозможности печально начинается книга со странноватым, на первый взгляд, заглавием, хотя ничего странного, если вдуматься, здесь и нет (смерть ведь действительно может стать счастливым и, более того, долгожданным избавлением от мучений, когда, например, умерли все близкие тебе люди, когда не осталось совершенно, ради кого и ради чего жить. Правда, в книге описывается не этот случай, так что спойлеров от меня в рецензии не ждите).

Шокирующая вводная сцена романа повергла меня как читателя в шок, хотелось закрыться от всего этого ужаса, закрыться самой и закрыть книгу, забросив туда, подальше, в недочитанные. К счастью, сделать этого не получилось: Силой писательского дара, росчерком пера Камю захватывает увлекательным сюжетом и восхитительным, чарующим языком, полным неожиданных метафор, яркими и отлично выписанными характерами, коллизиями, перипетиями, странностями, несуразностями, кажущейся при чтении простотой и открывающейся затем, после прочтения, глубиной мысли.

С главным героем книги мне большей частью хотелось поспорить; откровенно признаюсь, что невзлюбила его сразу же, с первой страницы, но наслаждению от романа мне это, как ни странно, ничуть не помешало. Весьма любопытно было следить всю дорогу за путешествием его в страну под названием "Счастье", с легким рюкзачком за плечами, без излишних сожалений и даже раскаяний. Так и тянуло спросить на первых порах этого не отягощенного моральными дилеммами молодого человека, даже по-своему привлекательного (женщинам он всю книгу нравился, хотя и вел себя с ними вовсе не по-джентльменски): "А почему твое счастье лежит через несчастье другого человека? Что за странные, дурацкие взаимосвязи? Где логика?" Конечно же, он бы мне не ответил - такие ответом обычно не удостаивают, отмахнулся бы, скорее всего, не глядя, как от надоевшей мухи. Уверенные в собственной безнаказанности, такие люди высокомерно поставят себя выше всех остальных по праву наиболее удачливого (действительно, чем не аргумент? И не поспоришь даже)

Муторным, тяжелым, невероятно выматывающим оказался, кстати, этот путь в "Счастье", через буреломы, косогоры, ухабы судьбы и жизненные овраги: да просто расчеты оказались в корне абсолютно неверными! Не принесло чужое несчастье даже толики собственного благоденствия. Напротив, усилилось отчуждение, одиночество, разочарование, мучавшие тогда и окончательно опостылевшие теперь. Столько надежд рухнули разом.

Печальное зрелище. Печальный финал. Безумно красивая философская концовка книги даже примирила меня с героем. Автору удалось почти невозможное - зримо показать процесс умирания человеческого индивида, причем уйти в описаниях от излишней физиологичности в сторону именно духовного преображения. Получилось не жутко, не страшно, а одухотворенно, жизнеутверждающе. Вот это - увидеть красоту в смерти как в завершающем аккорде жизни - дорогого стоит. Спасибо Камю за столь неожиданные философские откровения.

«У несчастья всего одно средство перебороть самоё себя, и это средство - трагизм» (А.Камю).

Может ли несчастная женщина воспитать детей счастливыми? Вряд ли... Но у выросшего ребёнка всегда остаётся шанс сделать себя счастливым самому, если, конечно, удастся отыскать верный путь и силы для его прохождения. «Спасение в наших руках».

Мать, её взрослые дочь Марта и сын Ян - главные персонажи пьесы. Говорят, что дети - зеркало родителей. Что же увидела стареющая героиня в двух своих отражениях? Она вдруг осознала, что суровое лицо её дочери никогда не озарялось улыбкой. А на лице заглянувшего в их странный дом-гостиницу неузнанного сына сразу заметила печать жертвы.

Бессердечная и холодная мать научила и Марту ни с чем не считаться и никого не щадить. Убийства богатых постояльцев с целью ограбления она называла простым вмешательством и небольшой помощью, оказываемой незнакомым жизням. Матери было трудно признать себя виноватой, она даже убеждала дочь, что «убийство красит человека».

Доброжелательное равнодушие Марты заняло в её сердце место сочувствия и задушевности. Девушка, не знавшая ни материнских, ни мужских объятий, наивно верила, что географическое перемещение в пространстве (например, к морю) принесёт ей свободу и счастье. Но от себя не убежишь... Какую цену придётся заплатить за переезд и дальнейшую безбедную жизнь, для Марты не имело значения. Можно и собственную душу отдать, тем более что ей надоело «всё время носить в себе душу».

Яну, казалось бы, удалось на чужбине обрести счастье с любящей женщиной Марией, но (в надежде ощутить ещё большую его полноту) он возвращается в давно покинутый отчий дом, где попадает в досадную ловушку. Герой предполагал, что мать и сестра на радостях «устроят пир по случаю возвращения блудного сына», а ему подали смертоносный чай. Он мечтал поделиться с родственниками своим счастьем и богатством, но так и остался для них посторонним, скрыв своё настоящее имя, несмотря на настоятельные просьбы жены сразу себя назвать. «Возвратиться в свой дом вовсе не просто, и требуется время, чтобы посторонний стал сыном».

Узнав, что убитый был её сыном, мать неожиданно ощутила любовь к нему, утрату свободы и начинающийся ад. Она «изведала всё - и творение, и разрушение». Почувствовав боль, сердце матери ожило и заговорило, но переносить жизнь она уже больше не могла. «Если мать не способна узнать своего собственного сына, значит, окончена её роль на этой земле». Сестра же испытала ненависть и зависть к убитому брату, считая себя попавшей «в лапы праведного гнева». На фоне глубокого отчаяния и фрустрации «безмозглое счастье булыжников» показалось ей единственным подлинным счастьем. «Рассвет никогда не наступит».

По собственному признанию Камю, хоть пьеса и окрашена в цвета изгнания, она не внушает безнадёжность и не учит смиряться с судьбой. Автор призывает и к бунту, и к искренности. Ведь ложь и молчание обрекают всё вокруг на несчастье, а правда помогает жить и самому себе, и другим. «Нельзя всегда быть посторонним».