
Оковы рабские падут
Arktika
- 108 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Созданная в "документальном" стиле книга о ветеране Вьетнамской войны, который из тюремной камеры в ожидании приговора суда рассказывает, как докатился до жизни такой. Рано осиротевший и живший до совершеннолетия в приюте, главный герой Девид Гласс следом отправился в армию. После курса молодого бойца он попадает во Вьетнам и при первом же своем патруле вкушает все "прелести" службы, вроде убийства невинного мальчика, засады, гибели командира и отсутствия дисциплины среди солдат. Постепенно, возмущенный зверствами соотечественников Гласс, тщетно пытавшийся решить проблему через штабное начальство приходит к единственному выводу - придется "гасить" оскотинившихся бойцов самостоятельно. Что потом и делает весьма небезуспешно.
Несмотря на якобы документальную основу, "Кавалер ордена почета" книга, конечно же, художественная, написана она довольно известным в США телесценаристом и писателем, кстати, ветераном Второй Мировой, побывавшем в немецком плену. Ярко выраженный антивоенный настрой романа и неприкрытая критика действий США даже привела к тому, что в свое время книгу напечатали в СССР. А вот на родине её напечатали, видимо, только из-за общего негативного отношения к Вьетнамской войне практически всего населения в начале семидесятых. Примерно со второй половины, доселе походивший на нечто среднее между "Взводом" и "Военными потерями" роман начинает все больше превращаться в жутковатую черную комедию, а главный герой в этакую вариацию Дэкстера. Финал и вовсе заставляет вспомнить "Таксиста" Скорсезе. Впрочем, многие события "Кавалера" имеют реальную основу, один из эпизодов явно "вырос" из резни в деревне Милай, а сам Девид Гласс, похоже, писался в том числе с Хью Томпсона - пилота разведывательного вертолета, в свое время спасшего часть жителей той самой деревни от расправы обезумевшими бойцами американской армии.
"Кавалер" написан простым, "телеграфным" стилем и не блистает какими-то стилистическими тонкостями. Но это увлекательный и неожиданный (до того же "Взвода", "Цельнометаллической оболочки" и "Апокалипсиса сегодня" оставались годы) взгляд на одну из самых позорных страниц американской истории. Местами фарсовый и преувеличенный, но правильный в главном.

В тот момент, если бы это было в моих силах, я поставил бы во главе патруля какого-нибудь генерала - нет, самого президента. Что знает президент, сидя в тиши своей овальной комнаты о том, как жрать дерьмо своей войны? Хотел бы я, чтобы он ощутил отвратительный вкус, какой я чувствую во рту.

С наступлением темноты артиллерия прекратила огонь, а «кобры» нанесли последний удар и взяли курс на базу. Замирающий рокот их моторов подчеркивал воцаряющуюся вокруг тишину. Еще минуту раздавался странно успокаивающий грохот рвущихся снарядов, потом все смолкло и наступила зловещая тишина. Так началась моя первая ночь в поле, всего в двухстах метрах от противника, если он еще здесь оставался. Я молил бога, чтобы он сделал передышку на ночь.
Нам было приказано в течение ночи оставаться на своей позиции, а с утра вернуться в лощину и разведать результаты ударов «кобр». Мы устроились, выставив на ночь плотное охранение. Я улегся в кустах, прижавшись спиной к Блонди, так, чтобы движение одного разбудило другого. Лежать было неудобно, зато была уверенность, что не убьют одного, не разбудив другого. Тем не менее в эту вьетнамскую ночь я не сомкнул глаз. В мозгу кружились события моего первого боевого дня. Я был плохо к ним подготовлен. Одно дело, когда тебе говорят, что каждый вьетнамец потенциальный враг и его надо уничтожать, и совсем другое — приводить это в исполнение.

Я вспомнил правило из курса начального обучения: на первом месте задание, на втором твои солдаты, а потом уже ты. Чепуха! Долл научил меня истине: на первом месте своя шкура, потом твой приятель, и наплевать на задание. Так было в этом первом патруле, и так было в течение всего года моей службы во Вьетнаме. Спросите любого, кто был там в шестьдесят восьмом и шестьдесят девятом годах. Если они скажут вам другое, значит, врут. Перед лицом возможной казни на электрическом стуле за совершенное мною я не стану лгать. Ложь мне не поможет.














Другие издания

